Нападение на полицейский конвой и перестрелка в здании Мособлсуда стали беспрецедентными событиями в новейшей истории российского правосудия. До этого обвиняемые не захватывали оружие и не применяли его в здании судов регионального уровня Московского региона. В ходе предварительного расследования выяснилось, что членов «банды ГТА», которые напали на сотрудников полиции, конвоировали с рядом грубых нарушений инструкции. О том, как должны конвоировать подозреваемых и обвиняемых на самом деле, и о проблемах конвойной службы полиции «Газете.Ru» рассказал ветеран органов МВД Никита Коновалов, десять лет прослуживший в конвое и лишь в 2015 году вышедший на пенсию.
— В СМИ уже не раз проходила информация о том, что пятерых особо опасных обвиняемых, которым грозит пожизненное лишение свободы, конвоировали всего два сотрудника, один из которых — женщина. А какие еще нарушения вы видите?
по инструкции полагается на одного конвоируемого выделять не менее двух конвойных. Более того, не допускается ситуация, при которой женщина участвует в сопровождении обвиняемых, которым грозит пожизненное.
Но на практике эта инструкция нарушается довольно часто по причине нехватки людей, особенно в Москве и Подмосковье. У меня бывало в начале службы даже так, что на 12 подсудимых конвоя было всего три человека, один из которых начальник, один опытный боец и я, еще тогда безоружный стажер в форме. И здесь возникает вопрос о прочих моментах. Дело в том, что,
по инструкции, пользоваться лифтом при конвоировании запрещено. В судах есть специальная «конвойная» лестница, по которой не полицейским и не обвиняемым и подозреваемым ходить запрещено.
На лестнице напасть на полицейского сложнее, чем в тесном замкнутом пространстве лифта. Почему решили их везти на лифте — я ума не приложу.
Еще один момент. В СМИ я читал, что наручники «злодеям» (все, кто по ту сторону закона, на сленге сотрудников правоохранительных органов. — «Газета.Ru») надели так, что руки у них были спереди. А обвиняемых в тяжких и особо тяжких преступлениях положено водить в положении «наручники сзади», что сильно осложняет им возможность оказать сопротивление. Я не удивлюсь, если в отношении начальника этого конвоя возбудят дело по статье 293 УК РФ «Халатность». Он должен был учесть все вышеперечисленные моменты
— Почему, на ваш взгляд, обвиняемым относительно легко удалось завладеть оружием полицейских и освободиться от наручников? — Потому что для них словно специально создали все условия, располагающие к этому. Наручники, если они застегнуты спереди, — почти готовая удавка. А как мы знаем, женщину-полицейского пытались задушить. Второго же полицейского элементарно зажать вдвоем-втроем в углу и не дать выстрелить. Пистолет ведь не граната, пуля по определенной траектории летит. Уйди с нее — и ты невредим. Кто-то из «злодеев» догадался нажать на «стоп» в лифте, а его сообщники все и сделали. Хорошо еще, что полицейские успели по рации сообщить о случившемся, иначе бы бандиты воспользовались фактором внезапности и натворили бы куда больше дел.
Свою роль сыграл и возраст сотрудников: тем двоим, кто охранял пятерых ГТА-шников, было 40–45 лет. У большинства сотрудников в этом возрасте физическая форма оставляет желать много лучшего. Да и молодые-то часто за собой не следят, хотя обязаны.
— Какие еще проблемы конвойной службы вы могли бы отметить в связи с этим инцидентом?
— Расскажите, как проходит обычный день конвойного полицейского? — Рабочий день начинается где-то в 6.00. В это время ты приходишь на службу и получаешь инструктаж на день. В 7.00 обвиняемых спускают из СИЗО в специальную камеру-сборку, а к 9.00 должны приезжать автозаки для того, чтобы развезти их по судам. За каждым СИЗО на день закрепляется один-два автозака. Там есть камеры — от трех до шести одиночных (в зависимости от машины), одна общая. Особо опасных и тяжелобольных сажают в одиночки, остальных — в общую камеру. При этом нередко бывает ситуация, когда из-за дефицита мест «туберкулезные» и ВИЧ-инфицированные едут со здоровыми. Хорошо еще, что в новые автозаки сейчас ставят туалеты.
Далее «злодеев» привозят в суд и отводят в конвойное помещение суда. Это делается строго в наручниках, так как
момент выхода из машины — это одно из самых удобных мест для побега.
В «конвойке» они ждут начала процесса, полицейские ждут его там же. От наших «клиентов» мы отличаемся лишь тем, что можем хоть на обед сходить — посменно, естественно. Ну и вечером после суда нужно развезти их назад.
Логистика построена интересно: допустим, у вас заседание в Головинском суде, а везти обвиняемого нужно в СИЗО номер 5 «Водник», которое в трех шагах. Но нет, ты отводишь его в автозак, который далее едет по другим судам и собирает всех, кого нужно отправить в этот изолятор. Нередко на другой конец Москвы надо ехать. А потом еще часто бывает, что с «полной коробочкой» приходится ехать после всего этого в Мосгорсуд или Мособлсуд и там еще ждать, пока закончится заседание.
В итоге в СИЗО ты приезжаешь в 00.00 зачастую, а дома оказываешься в 1.30. И так каждый день. Бывает, конечно, что везти обвиняемых надо на следственные действия какие-то, а не в суд. Тогда есть шанс освободиться чуть раньше. За переработки должны доплачивать, но нередко эти надбавки «зажимают». Естественно, нередки и конфликты в семье, разводы в семьях конвойных полицейских стали обычным делом.
— Бывает ли усиленный конвой и кому его назначают? — Да, при усиленном конвое «злодея» сопровождают четверо крепких мужчин с хорошими навыками стрельбы. Также им дается кинолог с собакой, натасканной на задержание. Этот конвой назначают как раз тем, кто обвиняется в тяжком преступлении. Еще им передают бойцов ОМОНа или оперативных полков ГУ МВД Москвы. Но они обеспечивают безопасность только в суде, переводить «злодея» они не помогают.
Вообще меня забавляет ситуация, когда некоторых оппозиционеров у нас чуть ли не 10 человек стережет, а тут для того, чтобы охранять обвиняемых в 17 убийствах, выделили всего двоих.
Еще интересная ситуация, когда оперативное сопровождение и следствие по делу ведет ФСБ. Они не доверяют нам конвоировать своих «клиентов». И тогда в роли конвоя и вовсе выступают обычные опера, у которых нет навыков охраны. Впрочем, если «клиент» серьезный, то для конвоирования они свой спецназ привлекают. Так было с генералом Борисом Колесниковым, бывшим замглавы ГУЭБиПК МВД РФ.
— Какие-то еще меры предусматриваются, чтобы свести к минимуму возможность побега? — О конвойных лестницах, по которым другие не ходят, я уже говорил. Здесь еще отмечу, что в Басманном суде Москвы конвойной лестницы нет, приходится водить по общей. Еще есть такая особенность, что, когда автозак подъезжает к СИЗО, он сразу туда заезжает. А там как бы второй уровень ворот и вторая стена. Машина будто бы между двух стенок оказывается, и только там выводят обвиняемого и проверяют на него документы. Сделано это для того, чтобы исключить попытку отбить «злодея» при въезде в изолятор. Хотя это тоже не везде есть:
на Петровке, 38, например, долгое время ворота шлюза изолятора временного содержания не открывались, приходилось водить наших «друзей» через общую дверь!
Не знаю, как дела сейчас там обстоят.
— Чем вооружены конвойные?
— Какие-то еще случаи побега или неповиновения можете вспомнить? — Они зачастую все идут от нарушения инструкций. Например,
с подозреваемым нельзя ни в коем случае вступать в разговор. Но бывает, он зубы заговорил сотруднику и пытается бежать.
Или вот случай у меня был, когда я еще водителем работал в конвойной службе. Привезли в суд мы обвиняемого, он был пристегнут к девушке-конвоиру. В суде попросился в туалет. В смене был еще один конвоир, который отработал 19 лет, чувствовал себя птицей высокого полета и решил в связи с этим, что вести конвоируемого в туалет — не его барское дело. И здорового мужика повела туда девушка, что вообще-то тоже запрещено — такие дела должны делать с обвиняемыми люди одного пола. Короче, в туалете он ударил ее головой в нос, освободился от наручников и дал ходу через окно. Правда, выпрыгнул он как раз на то место, где стояла моя машина, в этот момент я вышел перекурить. Ну и видя такое развитие событий, начал его задерживать. На помощь мне прибежала эта девушка со сломанным носом. Толку от нее немного было, но она старалась. А ее напарник даже с места не двинулся. В общем, побег мы тогда предотвратили, а нерадивого сотрудника выперли после этого на пенсию.
Еще из недавнего помню Магомеда Расулова, это тот самый, который на Матвеевском рынке проломил голову оперативнику полиции. После одного из заседаний в Мосгорсуде он решил поиграть в Джеки Чана: начал сопротивляться, брыкаться, а в коридоре начал пинать сотрудников полиции, которые его ведут. В итоге в конвойном помещении его «вырубили» электрошокером. Заряд оказался для него полной неожиданностью, и дальше мы ехали с ним в СИЗО в абсолютном спокойствии.
