Если бы беженцы из Африки и с Ближнего Востока, заполонившие Францию в результате европейского мигрантского кризиса, выбирали себе гимн, то им бы стала песня «London Calling» британских панков The Clash. «Зов Лондона» слышат десятки тысяч мигрантов, которые надеются однажды пересечь Ла-Манш, чтобы оказаться в Великобритании. Они уверены: там им будет легче получить пособия, найти работу (особенно на черном рынке) и жилище. Соединенное Королевство — единственная страна ЕС, в которой нет удостоверений личности (ID card). А это значит, что получить доступ к национальной системе здравоохранения, банковским услугам или работе будет намного проще, чем во Франции.
Жизнь после «Джунглей»
Знаменитый лагерь беженцев в Кале, получивший прозвище «Джунгли», был окончательно снесен в конце октября. В течение многих месяцев это место служило перевалочным пунктом для тех, кто стремился нелегально попасть из Франции в Англию на грузовике или товарном поезде. Просто так купить билет и приехать в Великобританию обыкновенный мигрант не может:
так называемое соглашение Le Touquet, которое было подписано Парижем и Лондоном в 2003 году, позволяет британским пограничникам досматривать и останавливать мигрантов, прибывающих в Великобританию через Ла-Манш, на французской территории.
Собственно, из-за этого соглашения «Джунгли» и начали разрастаться в 2015 году, доставляя головную боль как французам, так и бриттам.
Несмотря на снос лагеря в Кале и другие попытки английских и французских властей урегулировать проблему беженцев, тысячи мигрантов по-прежнему остаются во французских портовых городах на берегу Ла-Манша в надежде на воссоединение с семьями и друзьями в Великобритании. Как пишет The Guardian, многие из них скрываются в полях, гаражах или заброшенных зданиях. Другие осели в официальном лагере вблизи Дюнкерка, население которого за последние пару недель увеличилось с 800 человек до 1,4 тыс., поскольку лагеря в Париже и Кале были закрыты.
Французские чиновники не могут назвать точное число проживающих в таких лагерях, поскольку официально они уже не принимают новых беженцев. Однако волонтеры, которые занимаются раздачей воды и пайков для беженцев, отмечают резкий рост числа прибывших. По их словам, в палатках, рассчитанных на четверых, зачастую проживает в два раза больше человек. Причем некоторые беженцы даже не планируют просить убежище во Франции.
«В Париже я видел людей, которые получили разрешение на пребывание во Франции на 10 лет, [но] они по-прежнему спят в парках и попрошайничают у церквей. Это не жизнь», — рассказал изданию 22-летний беженец из Афганистана Саттар.
Для таких людей, как Саттар, попадание в Великобританию, фактически означает возвращение на родину. В Соединенное Королевство он впервые приехал в возрасте 13 лет и с тех пор жил там в приемной семье, ходил в британскую школу (причем выпускные экзамены сдал с отличием) и свободно говорил по-английски. Однако после того, как Саттар достиг совершеннолетия, власти не стали продлевать ему разрешение на пребывание в стране. Родные в Афганистане настояли на том, что возвращаться в Кабул ему будет опасно, и молодой человек попытался оспорить решение о выдворении, но безуспешно. На какое-то время Саттару пришлось уехать в Италию, где он был потрясен видами бомжующих на вокзалах беженцев, и в результате он принял решение всеми правдами и неправдами вернуться в город Рединг, ставший ему почти родным. Сейчас же он проживает в бараке в 50 км от Кале вместе с 25 другими афганцами и периодически предпринимает попытки вернуться в Британию.
«Битва за Сталинград»
После разгона лагеря в Кале порядка 10 тыс. обитателей «Джунглей» остались без крыши и были вынуждены искать себе новое пристанище.
Многие из них осели в Париже, и если говорить более конкретно — в районе метро «Сталинград» на границе 10-го и 19-го округов.
К началу ноября, по оценке правозащитников, там проживали от 2 тыс. до 3,8 тыс. человек — это выходцы из Судана, Эритреи, Афганистана, в основном молодые люди, бежавшие из своих стран в поисках лучшей жизни. Их присутствие стало настоящим кошмаром для местных жителей, ведь мигранты жили в палатках прямо на улице и там же делали свои бытовые дела (чистили зубы, умывались и прочее). Чтобы как-то приспособить этих людей к жизни во Франции, волонтеры устраивали открытые уроки французского языка — прямо на улице, для всех желающих.
В конце октября власти Парижа приняли решение зачистить лагерь, 4 ноября он был полностью эвакуирован. «Эвакуация» началась утром и завершилась в течение нескольких часов. В операции были задействованы 600 полицейских и 250 волонтеров, 82 автобуса перевезли беженцев в специализированные центры по приему мигрантов.
Зачистке лагеря предшествовал стихийный митинг мигрантов и им сочувствующих, однако он на решение о ликвидации «Джунглей 2.0» никак не повлиял.
Как правило, после разгона таких лагерей мигрантов отправляют на проверку документов. Тех, у кого есть при себе разрешение на легальное пребывание во Франции, в дальнейшем отпускают, а нелегалов собирают в автобусы и отправляют в комиссариат — там решается их дальнейшая судьба, в том числе рассматривается вопрос о выдворении из страны. Те, кто все-таки остается, зачастую пополняют ряды французских люмпенов и выживают за счет попрошайничества.
По оценке Пьера Анри, руководителя ассоциации «Франция, страна для беженцев», ежедневно в Париж прибывают от 80 до 100 нелегалов. Поэтому не исключено, что ноябрьская «битва за Сталинград» станет не последней.
Мигрантов становится меньше
Эксперты и наблюдатели сходятся в одном: несмотря на снос мигрантских лагерей, проблемы расселения беженцев во Франции от этого никуда не денутся. И нет никаких гарантий того, что через пару-тройку лет в Кале не возникнут новые «Джунгли», обитателей которых не сможет сдержать даже «Великая британская стена», которую сейчас строят для защиты от нелегальных мигрантов.
За первые девять месяцев 2016 года приехавших в Европу мигрантов и беженцев стало почти на 60% меньше, чем за тот же период прошлого года.
За текущий год через Средиземное море переправились свыше 200 тыс. мигрантов, в то время как в 2015 году — около 520 тыс. В 2016 году за день в среднем прибывали менее 100 мигрантов, а в 2015 году — свыше 110 человек. Вместе с тем в этом году число погибших и пропавших без вести в Средиземном море составило 3502 человека, в прошлом году этот показатель был ниже — 2926 мигрантов.
В прошлом году МОМ зарегистрировала более 1 млн мигрантов, прибывших в страны ЕС морским путем, и около 35 тыс. — сухопутным (годом ранее общее количество мигрантов не превышало 280 тыс.). Такие беспрецедентные для XXI века масштабы миграции заставили многие страны пересмотреть свою миграционную политику — в частности, в октябре 2015 года Венгрия закрыла границу с Хорватией, чтобы остановить наплыв беженцев.
Однако после Brexit (референдума, на котором 51,9% британцев проголосовали за выход Соединенного Королевства из Евросоюза) эти планы могут быть существенно скорректированы в сторону ужесточения контроля над мигрантами.
Нынешний премьер-министр страны Тереза Мэй планирует усовершенствовать систему миграционного контроля таким образом, чтобы решение о допуске каждого мигранта рассматривалось в отдельном порядке, а не выносилось автоматически на основании соответствия установленным критериям (таким как образование, навыки и так далее). Если эти поправки будут законодательно приняты, перспективы попадания французских мигрантов на Альбион станут еще более туманными.
