Цивилизация
В Московском городском суде дал показания основной обвиняемый по делу об убийстве футбольного болельщика Егора Свиридова Аслан Черкесов. Ранее заявлялось, что он выступит в последнюю очередь, однако подсудимый пожелал сделать это в понедельник. На прошлом заседании были допрошены зачинщик драки Нариман Исмаилов и его близкий друг Акай Акаев. В суде предстоит выступить еще троим: Артуру Арсибиеву, Рамазану Утарбиеву и Хасану Ибрагимову.
Черкесов рассказал, что вечером 5 декабря 2010 года приехал в кафе «Пивная точка», где находился его знакомый Рамазан Утарбиев. За несколько дней до этого обвиняемому понадобились деньги на покупку нового телефона, он взял у Утарбиева полторы тысячи рублей в долг и договорился с ним, что вернет эти деньги в кафе. В «Пивной точке» Черкесов познакомился с остальными подсудимыми, разговаривал на «общие темы» и алкоголь не употреблял. Кафе закрывалось, молодые люди вышли на улицу. Черкесов и Утарбиев направились в магазин за сигаретами. Сделав покупку, Черкесов вышел и отошел на несколько десятков метров «справить нужду». Вернувшись к остановке, он увидел, что его новых знакомых «просто вбивают в асфальт».
«Я даже не успел и шага сделать, как меня кто-то ударил в нос, — рассказывал Черкесов. — Пошла кровь, потемнело в глазах».
По его словам, удары наносили в основном со спины, среди нападавших были Свиридов, Сергей Гаспарян и Дмитрий Филатов. «Петроченко и Корнакова не помню, я их в первый раз на опознании увидел», — отметил обвиняемый. В какой-то момент Черкесова повалили на капот машины спиной кверху, где его зажали с двух сторон и били. Его рука потянулась к кобуре и нащупала пистолет. Несмотря на удары, Черкесову удалось передернуть затвор и выстрелить.
«Я стрелял назад: через плечо и под плечом, — объяснял присяжным подсудимый, старательно помогая себе жестами. — Я решил применить оружие, потому что послышался звук разбитого стекла, и в руках Гаспаряна я увидел разбитую бутылку. Я боялся, что меня зарежут. У меня был шок».
Вскоре после того, как Черкесов открыл огонь, Свиридов перестал нападать, Филатов куда-то пропал, а Гаспарян все еще продолжал идти на него. Когда патроны закончились, Черкесов понял, что больше на него никто не нападает.
Что касается нынешних подсудимых, то он обратил внимание на положение двоих: Исмаилов лежал и чувствовал себя плохо, Акаев был без сознания. Черкесов также заявил, что совсем не видел во время драки Ибрагимова.
Во время задержания Черкесов вновь оказался на капоте: «Пару раз дали по ребрам, спросили — где нож? Я сказал, что у меня только пистолет». Сумки Филатова, по его словам, он не брал. «То, что я сделал, я всегда признавал и за это буду отвечать, но никаких сумок у меня не было», — заявил он.
Черкесов также отметил, что побои у него сняли в СИЗО только через 22 дня, когда их уже было не видно.
«Я пять дней есть не мог, очень болела челюсть, поменялся прикус, — перечислял он свои травмы. — Мне разбили нос, синяки под глазами».
Коснулся Черкесов и обстоятельств случившегося за день до убийства в том же кафе. Ранее прокурор рассказывала, что 4 декабря 2010 года у подсудимого уже был конфликт и тогда он тоже применил оружие — сделал один выстрел в пол.
Черкесов заявил, что не помнит, почему 4 декабря в кафе началась драка. По его словам, конфликт завязался между одним молодым человеком и Утарбиевым, который в тот вечер тоже был с ним. Черкесов, Утарбиев и еще один его приятель выходили из кафе, а кто-то в этот момент в него заходил. Черкесов прошел мимо, но Утарбиев, шедший за ним следом, ввязался в драку. Черкесов пошел обратно, чтобы разнять дерущихся, но, как только он двинулся к ним, практически все посетители — около 20 человек — повскакивали с мест. «Согласно инструкции, я должен сделать предупредительный выстрел, и я выстрелил в пол», — рассказал он в суде. Услышав выстрел, все посетители замерли, и только Утарбиев продолжал валяться по полу в схватке со своим обидчиком. Черкесов их разнял, и приятели вышли из кафе.
— Зачем вам понадобилось покупать пистолет? — спросил Черкесова его защитник.
— Я занимаюсь грузоперевозками. Это не очень безопасно: могут напасть, забрать товар, машину.
Прокурор Мария Семененко, в свою очередь, засыпала подсудимого вопросами:
— Если вы не видели Корнакова, то почему на вашем кроссовке обнаружена его кровь?
— Не знаю, — пожал плечами Черкесов.
Не смог он ответить и на вопрос, откуда на куртках потерпевших порезы, если разбитую бутылку в руках держал Гаспарян. А вот наличие на своей одежде разного вида пороха подсудимый объяснил тем, что пользовался патронами различных марок. «Потерпевшие — далеко не паиньки, а агрессивно настроенные люди, — говорил он. — Когда Гаспарян просто улыбается, это уже страшно, а представьте, что эта 120-килограммовая туша нападает на вас в разъяренном состоянии».
Также Черкесов признался, что у него было два травматических пистолета: второй он приобрел, потому что первый упал в воду и проржавел.
В конце заседания прокуроры зачитали несколько протоколов допроса Черкесова, данных на стадии следствия, в связи с имеющимися противоречиями. В частности, 6 декабря 2010 года задержанный Черкесов утверждал, что он до того, как оказался на капоте и начал стрелять, сделал несколько предупредительных выстрелов. Подсудимый не подтвердил эти показания, заявив, что их не давал и допрос проходил в отсутствие адвоката. Когда в следующем протоколе прокурор Семененко вновь прочитала о предупредительных выстрелах, Черкесов ответил, что был «в состоянии шока». «Вы сами подумайте, какие три-четыре выстрела, если в нападавших я сделал 12 выстрелов, а всего в магазине 14 патронов», — доказывал он. А при допросе 25 января Черкесов признался, что в конце драки подсудимые действительно принялись избивать потерпевших. Сейчас же Черкесов удивился и заявил, что не говорил такого.
Когда вопросы к Черкесову иссякли, один из адвокатов пожаловался, что у него повысилось давление, и попросил отложить заседание. Допрос Черкесова длился три часа без перерывов в довольно душном зале. Подсудимый Утарбиев возразил, предложив продолжить заседание без адвоката: «Хочется, чтобы все это уже побыстрее закончилось. Если бы еще было за что, то я бы не возражал». Но судья все-таки перенес заседание.
