Провоцировал немецкие комплексы
С существованием «Русской освободительной армии» (РОА) и с деятельностью генерала Андрея Власова связан парадокс. В разных народах многие люди готовы предать то, чему они раньше служили, и примкнуть к победителям. Однако РОА, долго существовавшая как пропагандистская фикция, была реально создана лишь осенью 1944 года, — уже после высадки в Нормандии и почти полного освобождения советской территории, когда Германия была зажата с двух сторон, и ее поражение не смогло бы предотвратить ни одно чудо-оружие, включая атомную бомбу. Более того, реальную боевую силу русские коллаборационисты начали представлять лишь с конца зимы 1945 года, когда самолеты Гитлера стояли на земле из-за нехватки топлива, а немецких детей и стариков бросали в «мясные штурмы» против советских танков.
Власов и его перешедшие на немецкую службу подельники были бы рады помочь врагам СССР и раньше. С 1943 года Власов добивался встречи с Гитлером и надеялся получить от него полномочия для превращения фантомной армии в реальную, которая смогла бы присоединиться к вермахту по образцу хорватских частей. Однако это бы нарушило нацистскую расовую иерархию: согласно ей, русские находились лишь на одну ступеньку выше чернокожих, которые, в свою очередь, были пригодны лишь для черного физического труда.
Власов же настаивал, что «русских могут победить только русские», чем невероятно злил нацистскую верхушку.
«В тот момент, когда мы сами начинаем сомневаться в нашей вере, в этой расовой ценности, Германия, германский человек уже побеждены. Так как других — больше, чем нас. Однако мы больше стоим, чем они. <…> В тот момент, когда мы начинаем разрушать этот фундамент, говоря своей пехоте, что мы не можем победить русского, который может быть побежден только русским, начинается процесс нашего самоубийства. Это большая опасность власовского движения. Поэтому оно должно быть запрещено», — говорил об этом глава СС Генрих Гиммлер.
Если для человека центральным убеждением является вера в собственное превосходство над окружающими, психиатры обычно подозревают у него нарциссическое расстройство личности. С такой чертой крайне тяжело жить, но нацисты развернули на ее основе государственную политику. Поэтому они остались без друзей и союзников, а Гиммлер именовал Власова «русской свиньей» и планировал использовать его только для пропаганды и разложения Красной армии.
Лишь на краю гибели нацисты попытались схватиться за соломинку и разрешили сформировать из русских военнопленных армию.
Зачем власовцы сели на этот тонущий корабль неясно. Кто-то считал, что в душе Власов был советским чиновником, и потому автоматически действовал в интересах той стороны, которой служил, не думая о стратегии. Соратник Власова Юрий Мейер говорил, что генерал разделял безумную веру нацистской верхушки в то, что в момент, когда армия СССР встретится с западными союзниками, между ними немедленно начнется война, и тогда РОА найдет убежище в американском стане.
Так или иначе, в мае 1945 года Третий рейх рухнул, а Власова и его подельников захватила Красная армия и доставила на суд в Москву.
Тайный суд
С судом над власовцами тоже связано несколько неожиданных загадок. Например, с точки зрения права дело самого Андрея Власова было очевидным: государственная измена, нарушение присяги, переход с оружием в руках на сторону врага. В советских условиях эти деяния наказывались согласно разным пунктам 58-й статьи УК о контрреволюционной деятельности и Указу Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года, который предписывал смертную казнь для всех шпионов и изменников Родины.
Однако с точки зрения председателя Военной коллегии Верховного Суда СССР Василия Ульриха дело было непростым. Главного предателя сначала хотели судить публично, но Ульрих настоял, что так делать нельзя. По его мнению, нельзя было давать Власову трибуну для изложения антисоветских взглядов, «которые объективно могут совпадать с настроениями определенной части населения, недовольной советской властью». О причинах, почему, по мнению главного сталинского судьи, слова предателя-перебежчика, воевавшего на стороне нацистов, могут найти отклик в сердцах русских людей, остается только догадываться.
Поэтому судили Власова в условиях строгой секретности и быстро, всего за два дня.
В деле навсегда осталось много темных пятен, потому что вместо традиционной стенограммы заседания секретари вели протокол, который подразумевает краткий пересказ речи. В этом протоколе видны внезапные стилистические сдвиги: будто Власов спонтанно переходит с вежливого, но холодного объяснения своих действий и защиты, на надрывное самообличение, изъясняясь при этом языком газеты «Правда».
«Я признаю себя виновным в том, что, находясь в трудных условиях, смалодушничал, сдался в плен немцам, клеветал на советское командование, подписал листовку, содержавшую призыв к свержению Советов, за мир с немцами, договорился с немцами о создании комитета. Моим именем делалось все, и лишь с 1944 года я, до известной степени, чувствовал себя в той роли, которая мне приписана, и с этого времени и успел сформировать все охвостье, всех подонков, свел их в комитет, редактировал гнуснейший документ, формировал армию для борьбы с Советским государством, я сражался с Красной Армией. Безусловно, я вел самую активную борьбу с Советской властью и несу за это полную ответственность», — начинал говорить он в такие моменты.
«Подонки», «охвостье» — на судах в разные годы оказалось много бывших нацистов, из которых некоторые либо признали вину, либо пытались переложить ее на других. Однако на такую лексику в адрес бывших сослуживцев они не переходили, особенно в ситуации, когда смертный приговор неизбежен и слова его не изменят. Так что, возможно, в документах осталась интерпретация слов Власова советским судом.
31 июля Власов и 11 судимых вместе с ним коллаборационистов были признаны виновными по всем пунктам обвинения, приговор — повешение, лишение всех наград, конфискация имущества. 1 августа, на следующий день, все они были казнены во дворе Бутырской тюрьмы. Тела кремировали, а прах высыпали в братскую могилу во рву Донского монастыря.
Советских граждан поставили об этом в известность лишь кратким сообщением о казни Власова как шпиона и террориста, умолчав о деятельности РОА и так называемого «Комитета освобождения народов России». Информация о них стала распространяться по стране лишь в последующие десятилетия.
