Детали событий Смутного времени до сих пор вызывают множество споров у историков. Этот период с его битвами за престол, стихийными бедствиями, неурожаями, голодом, восстаниями ознаменован еще одним громким событием — прервалась династия великих Рюриковичей. Федор Иоаннович, царь всея Руси и Великий князь московский, третий сын Ивана Грозного и царицы Анастасии Романовны, был последним из династии Рюриковичей. Еще при жизни, по утверждениям историков, он был слаб здоровьем, и в управлении государством ему оказывали помощь приближенные, среди которых был и его шурин, Борис Федорович Годунов. «Федор царствовал, Борис управлял» — так говорили и на Руси, и за границей, настолько была известна значимость его шурина, именно с ним требовали аудиенции заграничные дипломаты.
Восстанавливались связи с Европой (приезжали даже иностранные купцы, врачи, промышленники), планировалось строительство школ, а для борьбы с неурожаями и голодом проводились крестьянские реформы.
Первый царь не из Рюриковичей сознавал неустойчивость своего положения и старался держать бояр в узде, особенно таких видных, как князь Василий Шуйский и князь Мстиславский, которым он даже запретил жениться, опасаясь их вероятного восхождения на престол. Писатель и историк Николай Карамзин утверждал, что «Годунов мог бы заслужить славу одного из лучших правителей мира, если бы он родился на троне, так как лишь законные самодержцы были носителями государственного порядка».
Тем не менее смерть при загадочных обстоятельствах царевича Дмитрия Ивановича, младшего сына Ивана Грозного от его незаконной жены Марии Федоровны Нагой, последнего отпрыска 300-летней династии Ивана Калиты, которая произошла 15 мая 1591 года в Угличе, и массовый голод 1601–1603 годов, а вместе с ним многочисленные разбои и борьба с восстаниями только усугубили положение Бориса Годунова, тем самым побудив его возложить ответственность на Боярскую думу: боярам был дан наказ принять любые военные и полицейские меры по борьбе с бесчинством, воровством, грабежами. Во избежание повстанческих движений пришлось пойти на уступки холопам в ущерб интересам дворян. Таким образом, неприязнь к царю среди многочисленных знатных семей только возрастала, появились разговоры о том, что царевич Дмитрий жив. Эти слухи поутихли на некоторое время правления царя, однако вскоре после его болезни вновь пошла молва о том, что царевич жив. Появление таинственного самозванца только ухудшило положение государя.
Когда весть дошла до Бориса Годунова, царь велел сослать Гришку Отрепьева, но тот успел бежать за границу, самовольно расстригшись, и в 1603 году оказался на службе в поместье в Брагине у представителей литовско-русской знати Константина и его брата Адама Вишневецких.
Именно там Григорий Отрепьев впервые, по словам историков, объявил о себе как о чудом спасшемся царевиче Дмитрии. Адам был готов поверить в эту версию, также дошедшую весть об этом приняли и московские бояре. Необходимо отметить, что желание московских бояр и остальной знати принять Лжедмитрия обусловлено не только тяжелой ситуацией в государстве, но и нежеланием принимать Бориса Годунова как царя, что послужило причиной роста боярских интриг, благоприятствующих принятию Лжедмитрия как будущего царя Руси.
Осенью 1604 года армия примерно из 4 тыс. человек, состоящая из солдат, предоставленных Юрием Мнишеком, украинских казаков и небольшого отряда донских казаков, переходит русскую границу с целью отбить земли у незаконного царя, «узурпатора» Годунова. Следует отметить, что к тому времени смута, недовольство политикой правящего царя и вера в чудесное возвращение царевича Дмитрия и его возврат страны к благополучию во многом помогли Лжедмитрию: многие города добровольно сдавались подошедшему войску, а по мере успехов Лжедмитрия московское боярство все больше ожидало успешной смены правителя. Так, бояре внушили москвичам, что новый претендент и есть истинный сын Ивана IV Грозного, многие верили, что он улучшит положение народа в стране. К концу завоевательной экспедиции Лжедмитрий, скрывая от всех свою истинную веру и намерения, обещал народу вернуть благополучие и 20 июня 1605 года торжественно въехал в Москву. К этому времени надежды бояр использовать царя как собственный инструмент в управлении властью постепенно исчезали, и князь Василий Шуйский, еще недавно способствующий росту популярности Лжедмитрия в государстве, начал утверждать, что Лжедмитрий вовсе не сын Ивана Грозного, но ему уже никто не верил, а Лжедмитрий, венчавшийся на царство 30 июля 1605 года новоназначенным патриархом Игнатием, велел за клевету выслать князя из столицы.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 6,
"picsrc": "Константин Маковский. Агенты Дмитрия Самозванца убивают сына Бориса Годунова. 1862",
"repl": "<6>:{{incut6()}}",
"uid": "_uid_8265467_i_6"
}
Новый царь вернул из ссылки настоящую мать Дмитрия, инокиню Марфу, которая публично признала царя сыном, членов боярских семей, некогда гонимых Борисом Годуновым, а в их числе вернулся и получил сан митрополита Ростовского Федор Никитич (Филарет) Романов, отец первого царя династии Романовых, Михаила Федоровича.
Во время своего правления Лжедмитрий I не торопился исполнять обещания, данные польскому правительству, — вероятно оттого, что во время завоевания более значительная помощь поступала со стороны русского народа и московских бояр, а не поляков, бросивших его во время взятия Новгород-Северского. Тем не менее окружение нового русского царя пополнялось поляками, немцами, приезжали послы, воеводы, представители различных других иностранных знатных вельмож. Но Лжедмитрий и не отказывался от обещаний Сигизмунду: так, разоряя казну ради армии с целью подготовить союз с Польшей против турок и Крыма, он планировал нанести удар по Азову (организация признана террористической и экстремистской, запрещена в России). Лжедмитрий понимал всю необходимость в сохранении дружественных отношений и с представителями римской церкви, ведя переписку с папой Павлом V, так как те в свою очередь ожидали введения католичества в русскую землю, а потому свадьба с Мариной Мнишек расценивалась ими весьма положительно.
Вступление многочисленной польской свиты Мнишеков в Москву сопровождалось пышными торжествами, праздниками, щедрыми подарками от царя, пьяными разгулами. Не менее торжественно была проведена свадьба Лжедмитрия с Мариной Мнишек в Москве в начале мая 1606 года, притом жена царя принимать православие не желала, что ухудшало отношение народа к Лжедмитрию и его правлению. Однако брачные пиры продолжались, и несмотря на некоторые разногласия московских бояр с послами, торжественные выстрелы пушек и многочисленные поздравления, сопровождаемые музыкой, продолжались, а всеобщее недовольство текущим положением дел продолжало расти. Василий Шуйский, возвращенный из ссылки и приближенный к царю, обратил внимание на поведение царя, противоречащее местным порядкам во время празднества, в частности, царь употреблял в пищу телятину, считающуюся на родине «поганой едой», польские блюда, руки перед едой не мыл и так далее.
Свадьба царя и иноверки, последующие разгулы поляков, их оскорбления местных жителей, стрельба по людям и домам, насилие женщин, как указывают историки, и привели к подготовке заговора против царя.
До нас дошло несколько возможных версий ее речи о Лжедмитрии боярам, но в каждой из них содержится ответ: «Не мой».
За убийством царя и его приближенного Петра Басманова последовала жестокая расправа над убитыми. Труп самозванца был брошен рядом с телом Петра Басманова, было совершено посмертное поругание над царем. Иноземцы, иностранные приближенные царя и те, кто носил польские одежды, были изгнаны. В своих воспоминаниях иностранные послы и другие представители знати не скрывали знания о том, что царь не настоящий. Многие из них, как и русские приближенные царя Лжедмитрия, видели явные различия с истинным Дмитрием. Был ли это на самом деле Григорий Отрепьев? Многие иностранные представители не хотели верить, что под личиной грамотного самозванца, хорошо знающего русский язык, скрывается расстриженный лицедей, у которого хватило отваги на подобную авантюру. Однако после убийства царя пошла новая молва о том, что видели Лжедмитрия — кто живого, кто мертвого, что и дало почву для развития дальнейших событий.
