Забайкалье начинает бурлить
Первый этап заселения Сибири русскими начался еще в XVI веке, а спустя несколько столетий Забайкалье уже превратилось в место всероссийской ссылки и каторги. Правители переселяли туда «вредные» элементы общества, а по приказу Екатерины II, например, в холодный край принудительно отправили старообрядцев.
В 1827 году в Забайкалье были сосланы декабристы, а вскоре его «посетили» многие знаменитые революционные деятели: писатель Николай Чернышевский, один из первых социалистов-утопистов Николай Ишутин, поэт Михаил Михайлов. Важно, что после освобождения подавляющая часть бывших каторжан, осужденных по политическим причинам, оставалась в Забайкалье на поселении.
«Власти стали серьезно готовиться к подавлению бунта»
В конце XIX века в Чите появляются социал-демократические кружки, в которые вступают не только бывшие члены революционных организаций, но и простые обыватели.
А в 1902 году в городе состоялась первая пролетарская маевка — нелегальное собрание революционно настроенных рабочих.
«...На Пасхе среди рабочих железнодорожных мастерских были распространены прокламации, приглашавшие к празднованию 1 Мая, — рассказывал впоследствии известный марксист Емельян Ярославский. — Сильнее всего они подействовали на губернатора Надарова и обывателей. Власти стали серьезно готовиться к подавлению бунта. Надаров отдает приказ по войскам — выдать двум сотням казаков шашки. Приготовить пушки. Вооружить две сотни пехотинцев и... никакой пощады! 1 Мая утром погода была отвратительной, и рабочие сами не захотели праздновать этот день. Но войска все же были высланы. Человек 150 рабочих устроили маевку — отправились с красным флагом в лес с пением. За ними были снаряжены войска, которые напрасно ожидали бунта...»
Спустя несколько лет Емельян Ярославский будет руководить антирелигиозной кампанией в СССР, а в 1943 году станет лауреатом Сталинской премии.
«Долой палачей народа!»
Во время Русско-японской войны, в которой страны сражались за контроль над Маньчжурией и Кореей, в российских регионах усилились волнения, а революционеры стали активнее и смелее провозглашать антиправительственные лозунги. Последней каплей стало Кровавое воскресенье в январе 1905 года — разгон мирного шествия в Санкт-Петербурге, повлекший гибель нескольких сотен человек.
Читинские рабочие вышли на улицы, было объявлено несколько политических забастовок, местные жители ратовали за прекращение Русско-японской войны и свержение самодержавия.
«Долой палачей народа! Долой войну! Да здравствует всенародное восстание! Да здравствует всенародный пролетариат — первый боец революции!» — объявляли члены Читинского комитета Российской социал-демократической рабочей партии.
Вскоре мятежники захватили Забайкальскую железную дорогу и почтово-телеграфную контору, а в знак революционной борьбы установили красный флаг на шпиле памятника Николаю II.
Через труп самодержавия и капитала
В октябре началась всероссийская политическая стачка — один из важнейших этапов революции. В это время в Чите многократно возрастает число массовых волнений. Революционные идеи проникли в армию, распространились среди казаков и заключенных. А спустя месяц создается Совет солдатских и казачьих депутатов совместно с вооруженной рабочей дружиной.
Официальная власть оказывается парализованной — без ее разрешения вводится 8-часовой рабочий день, начинает действовать рабочая милиция, политические заключенные выходят на свободу.
«Только с оружием в руках через труп самодержавия и капитала мы придем к социалистическому строю», — заявил один из руководителей Читинской республики Антон Костюшко-Валюжанич.
В дело вмешиваются царские войска
В январе 1906 года для подавления восстания в Читинскую республику направился генерал от инфантерии Александр Меллер-Закомельский, а затем — генерал от кавалерии Павел Ренненкампф. Генералы приказали расстрелять революционных лидеров Забайкалья,
а 22 января их войска заняли Читу и начали арестовывать самых активных мятежников.
«Разгром Читы послужил бы прекрасным уроком всем этим революционным обществам и надолго отнял бы у них охоту устраивать революцию, — писал Меллер-Закомельский. — Бескровное же покорение взбунтовавшихся городов не производит никакого впечатления».
Кстати, после Февральской революции большевики поместят Павла Ренненкампфа в Петропавловскую крепость. Из-за отказа от вступления в Красную армию генерала расстреляют (расстрелу будут предшествовать многочисленные издевательства). От рук большевиков погибнет и его приемная дочь Ольга. На момент гибели девушке будет всего 17 лет.
«Так жить дольше нельзя»
«Главные виновники все арестованы, но некоторые скрылись, — доложил Павел Ренненкампф императору. — Предполагаю судить их учрежденным мною временным военным судом. Пришлось арестовать почти всех нижних чинов 3-го резервного железнодорожного батальона, мятеж в котором достиг предела; при аресте убит мятежником офицер того же батальона подпоручик Иващенко. Членов образовавшегося здесь военного союза наличных арестовал, отсутствующих разыскивают.
Газеты революционного направления во всей области приказал закрыть, типографии запечатать, редакторов и издателей арестовать».
Суд над революционерами состоялся в лихорадочной спешке. Председатель Комитета министров Сергей Витте отметил, что большинство арестантов оказались простыми рабочими, которых «разом охватило чувство свободы».
«Все, от мала до велика, поняли и почувствовали, что так жить, как мы жили до сих пор, дольше нельзя, — писал Витте. — Позор и унижение Отечества воочию доказали, что царству произвола должен быть положен конец. Никакими репрессиями нельзя уничтожить это сознание».
