Подпишитесь на оповещения
от Газеты.Ru
Дополнительно подписаться
на сообщения раздела СПОРТ
Отклонить
Подписаться
Получать сообщения
раздела Спорт

22 июня 1941 года. Как это было

Историческая онлайн-трансляция событий 22 июня 1941 года

22.06.2015, 21:30
Жители Москвы слушают выступление В. Молотова по радио

Последниями событиями 22 июня 1941 года стало заявление Уинстона Черчилля о поддержке СССР в борьбе с фашистской Германией и первая сводка о боевых действиях на радио. По прошествии 74 лет «Газета.Ru» восстановила трагические события 22 июня 1941 года в исторической онлайн-трансляции.

21.30

На этом «Газета.Ru» заканчивает историческую онлайн-трансляцию событий 22 июня 1941 года. Спасибо всем, кто следил за нашей работой и вместе с нами узнал для себя что-то новое о том трагическом дне.

21.29

«Мы не разделяем безрассудный оптимизм многих, кто надеется встретить Рождество 1941 года снова у себя на родине. Для нас Красная армия является «таинственным незнакомцем», с которым нужно считаться всерьез и которого нельзя недооценивать. Конечная цель этой борьбы лежит в незримой дали», — из воспоминаний Кепплера, командира полка «Дер Фюрер» из дивизии СС «Дас Райх».

21.25

Неутешительные для советской армии итоги первого дня спустя годы проанализировал маршал Василевский: «Если бы наши войсковые части и соединения были своевременно отмобилизованы, выведены на предназначенные для них планом боевые рубежи, развернулись на них, организовали четкое взаимодействие с артиллерией, с танковыми войсками и авиацией, то можно предположить, что уже в первые дни войны были бы нанесены противнику такие потери, которые не позволили бы ему столь далеко продвинуться по нашей стране, как это имело место. Но отступить нам пришлось бы, так как немецко-фашистские войска все же имели ряд серьезных преимуществ, в том числе такие, как милитаризация экономики и всей жизни Германии, превосходство по ряду показателей в вооружении и численности войск и опыту ведения войны. И неправильно объяснять неудачное начало войны исключительно ошибками Сталина».

21.20

Черчилль говорит об оказании Великобританией помощи Советскому союзу.
«Мы должны оказать России и русскому народу всю помощь, какую только сможем. Мы должны призвать всех наших друзей и союзников во всех частях света придерживаться аналогичного курса и проводить его так же стойко и неуклонно, как это будем делать мы, до самого конца. Мы уже предложили правительству Советской России любую техническую или экономическую помощь, которую мы в состоянии оказать и которая может быть ему полезной. Мы будем бомбить Германию и днем и ночью, в нарастающем масштабе, сбрасывая на них из месяца в месяц все более тяжелые бомбы, чтобы немецкий народ сам отведал с каждым месяцем все более острую порцию тех несчастий, которые они обрушили на человечество».

Черчилль также предполагает, что помощью окажут и Соединенные Штаты Америки: «Опасность, грозящая России, — это угроза нам и угроза Соединенным Штатам, и точно так же дело каждого русского, который сражается за свой дом и очаг, — это дело всех свободных людей и народов во всех частях земного шара».

21.15

Будучи противником коммунизма, Черчилль выражает симпатию советскому народу, попавшему под удар агрессора.
«Нацистский режим неотличим от худших черт коммунизма. Он лишен каких-либо основ и принципов, кроме ненавистного аппетита к расовому господству. Он изощрен во всех формах человеческой злобы, в эффективной жестокости и свирепой агрессии. Никто не был более стойким противником коммунизма в течение последних 25 лет, чем я. Я не возьму обратно ни одного сказанного о нем слова. Но все это бледнеет перед зрелищем, разворачивающимся сейчас.

Прошлое, с его преступлениями, безумствами и трагедиями, отступает. Я вижу русских солдат, как они стоят на границе родной земли и охраняют поля, которые их отцы пахали с незапамятных времен. Я вижу, как они охраняют свои дома; их матери и жены молятся — о да, потому что в такое время все молятся о сохранении своих любимых, о возвращении кормильца, покровителя, своих защитников».

Уинстон Черчилль

21.10

Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль начал выступать на BBC.
«В 4 часа этим утром Гитлер напал на Россию. Все его обычные формальности вероломства были соблюдены со скрупулезной точностью. Между странами действовал торжественно подписанный договор о ненападении. Германия не высказала ни единой претензии по поводу его невыполнения. Под прикрытием его ложных гарантий немецкие войска выстроили свои огромные силы в линию, протянувшуюся от Белого до Черного моря, и их военно-воздушные силы и бронетанковые дивизии медленно и методично заняли позиции.

Затем внезапно, без объявления войны, даже без ультиматума, немецкие бомбы упали с неба на русские города, немецкие войска нарушили русские границы, и часом позже посол Германии, который буквально накануне щедро расточал русским свои заверения в дружбе и чуть ли не союзе, нанес визит русскому министру иностранных дел и заявил, что Россия и Германия находятся в состоянии войны.

Таким образом, повторилось в гораздо большем масштабе циничное надругательство над всеми признанными международными соглашениями и доверием международного сообщества, которое мы наблюдали в Норвегии, Дании, Голландии, Бельгии, и которое Муссолини, пособник и шакал Гитлера, преданно сымитировал в случае с Грецией. »

21.05

«Авиация противника атаковала ряд наших аэродромов и населенных пунктов, но всюду встретила решительный отпор наших истребителей и зенитной артиллерии, наносивших большие потери противнику. Нами сбито 65 самолетов противника»,— говорилось в сводке.

21.00

По радио впервые появляется сводка главного командования Советской армии: «Во второй половине дня германские войска встретились с передовыми частями полевых войск Красной армии. После ожесточенных боев противник был отбит с большими потерями. Только на Гродненском и Кристынопольском направлениях противнику удалось достичь незначительных тактических успехов…
С рассветом 22 июня 1941 года регулярные войска германской армии атаковали наши пограничные части на фронте от Балтийского до Черного моря и в течение первой половины дня сдерживались ими. Во второй половине дня германские войска встретились с передовыми частями полевых войск Красной армии».

20.45

В войска рассылается директива номер 3 за подписью Народного комиссара обороны СССР Тимошенко, члена Главного Военного Совета Маленкова и начальника Генерального штаба РККА Жукова.

«1. Противник, нанеся удары из сувалкинского выступа на Олита и из района Замостье на фронте Владимир-Волынский, Радзехов, вспомогательные удары в направлениях Тильзит, Шауляй и Седлец, Волковыск, в течение 22.6, понеся большие потери, достиг небольших успехов на указанных направлениях. На остальных участках госграницы с Германией и на всей госгранице с Румынией атаки противника отбиты с большими для него потерями.

2. Ближайшей задачей на 23-24.6 ставлю:

а) концентрическими сосредоточенными ударами войск Северо-Западного и Западного фронтов окружить и уничтожить сувалкинскую группировку противника и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки;
б) мощными концентрическими ударами механизированных корпусов, всей авиацией Юго-Западного фронта и других войск 5 и 6А окружить и уничтожить группировку противника, наступающую в направлении Владимир-Волынский, Броды. К исходу 24.6 овладеть районом Люблин...»

20.30

Генерал Ватутин рассказал маршалу Жукову, что И.В. Сталин одобрил проект директивы №3 наркома и приказал поставить мою подпись. Директива предусматривает переход наших войск к контрнаступательным действиям с задачей разгрома противника на главнейших направлениях, притом с выходом на территорию противника. На замечание Жукова, что еще точно неизвестно, где и какими силами противник наносит свои удары, генерал ответил: «Я разделяю вашу точку зрения, но дело это решенное». «Хорошо, ставьте мою подпись», — ответил маршал.

20.15

А вот итоги первого дня войны от маршала Рокоссовского: «Моторизованная дивизия, имея машины, к исходу 22 июня достигла района Ровно, где и остановилась на привал, совершив 100-километровый переход. Из донесения и из других источников смутно вырисовывалась картина событий на луцком направлении. Во всяком случае, стало очевидным, что противнику удалось прорваться через границу и значительно продвинуться вглубь.»

19.55

Особенно прославились пограничники Брестского погранотряда. 2-я и 3-я заставы держались до 18 часов 22 июня. 4-я застава старшего лейтенанта И.Г. Тихонова, расположенная у реки, несколько часов не давала возможность противнику переправиться на восточный берег. При этом было уничтожено свыше 100 захватчиков, 5 танков, 4 орудия и отбито три атаки противника.

В своих воспоминаниях немецкие офицеры и генералы отмечали, что в плен попадали только раненые пограничники, ни один из них не поднял руки, не сложил оружие.

Бывший командующий немецкой 3-й танковой группой генерал-полковник Г. Гот впоследствии вынужден был признать: «Обе дивизии 5-го армейского корпуса сразу же после перехода границы натолкнулись на окопавшееся охранение противника, которое, несмотря на отсутствие артиллерийской поддержки, удерживала свои позиции до последнего».

Немецкие солдаты заходят внутрь Брестской крепости

19.45

Наиболее мощным атакам фашистов подверглись пограничные заставы, находящиеся на направлении главных ударов немецко-фашистских войск. В полосе наступления группы армий «Центр» на участке Августовского погранотряда границу перешли две дивизии фашистов. Враг рассчитывал уничтожить пограничные заставы за 20 минут.
1-я пограничная застава старшего лейтенанта А.Н. Сивачева оборонялась 12 часов, полностью погибла.
3-я застава лейтенанта В.М. Усова сражалась 10 часов, 36 пограничников отбили семь атак фашистов, а когда кончились патроны, поднялись в штыковую атаку.
4-я застава лейтенанта Ф.П. Кириченко вела бой до вечера 22 июня.
Мужество и героизм проявили пограничники Ломжинского погранотряда.
4-я застава лейтенанта В.Г. Малиева вела бой до 12 часов 23 июня, в живых осталось 13 человек.
17-я пограничная застава вела бой с пехотным батальоном противника до 7 часов 23 июня, а 2-я и 13-я заставы держали оборону до 12 часов 22 июня и только по приказу оставшиеся в живых пограничники отошли со своих рубежей.
Храбро сражались с врагом пограничники 2-й и 8-й застав Чижевского погранотряда.

Советские пограничники в июне 1941 года

19.30

Советский поэт Василий Иванович Лебедев-Кумач прямо 22 июня начал работу над стихотворением «Священная война».

Полностью стихотворение будет готово на следующий день, а уже 24 июня будет опубликовано в газетах «Известия» и «Красная звезда». На следующий же день будет готова музыка композитора А.В. Александрова. 26 июня 1941 года песня впервые будет исполнена на Белорусском вокзале.

Песня стала широко исполняться с 15 октября 1941 года — когда немцы захватили Калугу, Ржев и Калинин. До этого времени она считалась слишком трагичной, так как в ней пелось о длинной тяжелой смертной битве, а не о скорой победе «малой кровью».

"Священная война". Автограф В.И.Лебедева-Кумача, 22-23 июня 1941 г., лист 1

19.20

Накануне войны население Советского Союза составляло 196,7 млн человек. Из них 93 млн были мужчины всех возрастов, разделенные на три возрастные группы: мальчики моложе 18 лет (33%), юноши и мужчины от 18 до 50 лет, призывной возраст (45%) и мужчины старше 50 лет (22%).
За четыре года войны всего было мобилизовано 29 млн 575 тыс. человек. Вместе с кадровым составом, находившимся на действительной воинской службе в Красной армии и Военно-морском флоте, в течение войны шинели надели 34,5 млн человек (Ольга Кнышевская, журнал «Живая история»).

Московские ополченцы. 1941 год

19.10

Президиум Верховного Совета РСФСР издал указ «О мобилизации военнообязанных...»
«На основании статьи 49 пункта «о» Конституции СССР Президиум Верховного Совета СССР объявляет мобилизацию на территории военных округов — Ленинградского, Прибалтийского особого, Западного особого, Киевского особого, Одесского, Харьковского, Орловского, Московского, Архангельского, Уральского, Сибирского, Приволжского, Северо-Кавказского и Закавказского.
Мобилизации подлежат военнообязанные, родившиеся с 1905 по 1918 год включительно.

Первым днем мобилизации считать 23 июня 1941 года.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР М.И. Калинин

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А.Ф. Горкин

22 июня 1941 г.
Москва, Кремль.»

Указ о мобилизации от 22 июня 1941 года

18.55

«Моя оперативная группа с двумя радиостанциями на бронемашинах, несколькими машинами повышенной проходимости и мотоциклами переправлялась до 8 час. 30 мин. Двигаясь по следам танков 18-й танковой дивизии, я доехал до моста через р. Лесна, овладение которым имело важное значение для дальнейшего продвижения 47-го танкового корпуса, но там, кроме русского поста, я никого не встретил. При моем приближении русские стали разбегаться в разные стороны. Два моих офицера для поручений вопреки моему указанию бросились преследовать их, но, к сожалению, были при этом убиты. В 10 час. 25 мин. передовая танковая рота достигла р. Лесна и перешла мост. За ней следовал командир дивизии генерал Неринг. В течение всей первой половины дня я сопровождал 18-ю танковую дивизию; в 16 час. 30 мин. я направился к мосту, дорога через который вела в Колодно, и оттуда в 18 час. 30 мин. поехал на свой командный пункт», — рассказывал Гудериан.

18.40

Вот, что вспоминал генерал Гейнц Гудериан: «В роковой день 22 июня 1941 г. в 2 часа 10 мин. утра я поехал на командный пункт группы и поднялся на наблюдательную вышку южнее Богукалы (15 км северо-западнее Бреста). Я прибыл туда в 3 часа 10 мин., когда было темно. В 3 часа 15 мин. началась наша артиллерийская подготовка. В 3 часа 40 мин. — первый налет наших пикирующих бомбардировщиков. В 4 часа 15 мин. началась переправа через Буг передовых частей 17-й и 18-й танковых дивизий. В 4 часа 45 мин. первые танки 18-й танковой дивизии форсировали реку. Во время форсирования были использованы машины, уже испытанные при подготовке плана «Морской лев». Тактико-технические данные этих машин позволяли им преодолевать водные рубежи глубиной до 4 м. В 6 час. 50 мин. у Колодно я переправился на штурмовой лодке через Буг».

18.15

Маршал Жуков добрался до Киева, где Никита Хрущев сказал, что дальше лететь опасно и надо ехать на машинах.

18.00

Телеграмма наркома иностранных дел Вячеслава Молотова послу СССР в Великобритании Ивану Майскому: «Если заявление Криппса о присылке военной миссии и экономических экспертов действительно отражает позицию британского правительства, советское правительство не возражает, чтобы эти две группы английских представителей были присланы в Москву. Понятно, что советское правительство не захочет принять помощь Англии без компенсации, и оно, в свою очередь, готово будет оказать помощь Англии. Молотов».

17.45

Из воспоминаний участника Великой Отечественной войны Ульяна Романовича Лаврентьева: «Организовали вечер, до трех часов ночи продолжались песни и танцы. Только пришли домой и легли спать, как в четыре часа немец начал бомбить аэродром. Но я так устал, что спал и ничего не слышал. Мать вскочила, забегала по хате, кричит: «Хлопцы, вставайте, война идет!» Начала всех тормошить. Вышли мы во двор помыться, и тут над нами пронеслись три самолета с черными крестами. Низенько так. Они шли над аэродром. Разбомбили его подчистую. На наших глазах сгорело несколько десятков самолетов. Во второй раз прилетели уже бомбить склады. Все стало гореть, пошел густой черный дым. Повсюду огонь, взрывы. Страшно. И тут мелькнул небольшой луч надежды: когда немецкие самолеты пошли назад, на них напали наши истребители. Но, к сожалению, никого не смогли подбить».

17.30

Патриарший местоблюститель, митрополит Московский и Коломенский Сергий, выступил с посланием верующим, в котором говорилось: «Фашизм, признающий законом только голую силу и привыкший глумиться над высокими требованиями чести и морали, оказался и на этот раз верным себе. Фашиствующие разбойники напали на нашу родину. Попирая всякие договоры и обещания, они внезапно обрушились на нас, и вот кровь мирных граждан уже орошает родную землю». Местоблюститель Сергий говорил: «Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним она и испытания несла, и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь. Благословляет она небесным благословением и предстоящий всенародный подвиг. ... Путем самоотвержения шли неисчислимые тысячи наших православных воинов, полагавших жизнью свою за родину и веру во все времена нашествий врагов на нашу родину. Они умирали, не думая о славе, они думали только о том, что родине нужна жертва с их стороны, и смиренно жертвовали всем и самой жизнью своей. Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей Родины».

Митрополит Сергий (Страгородский), патриарший местоблюститель, митрополит Московский и Коломенский

17.10

Из воспоминаний участника Великой Отечественной войны зенитчика Николая Николаевича Осинцева: «22-го числа в 4 часа дня утра услышали звуки: бум-бум-бум-бум. Оказалось, что это немецкая авиация неожиданно налетела на наши аэродромы. Наши самолеты эти свои аэродромы не успели даже сменить и оставались все на своих местах. Их почти всех уничтожили. Насколько мне известно, в первый день войны в приграничной полосе было уничтожено что-то около 200 наших самолетов. Почему мы их не смогли спасти? Потому что, как говорится, на это не было дано соответствующей команды. Аэродромы-то, конечно, были подготовлены для этого. Но так как команды не было, ни один из самолетов не перелетел: остались все на своих местах. Так их там и накрыли поэтому. В то время во всех приграничных округах Советского Союза сложилось такое положение, что никто сверху, ни правительство, ни министр обороны, не давали команды развернуться, выдвинуться на передовые позиции и что-то против немцев решительное предпринять».

16.45

Никита Хрущев вспоминал, что, согласно рассказу Лаврентия Берии, через какое-то время после того, как Сталин уехал на дачу, Молотов, Каганович, Ворошилов и сам Берия решили поехать к Сталину, чтобы вернуть его к деятельности, использовать его имя и способности для организации обороны страны. Берия говорил: «Когда мы приехали к нему на дачу, то я по его лицу увидел, что Сталин очень испугался. Полагаю, Сталин подумал, не приехали ли мы арестовать его за то, что он отказался от своей роли и ничего не предпринимает для организации отпора немецкому нашествию? Тут мы стали его убеждать, что у нас огромная страна, что мы имеем возможность организоваться, мобилизовать промышленность и людей, призвать их к борьбе, одним словом, сделать все, чтобы поднять народ против Гитлера. Сталин тут вроде бы немного пришел в себя. Распределили мы, кто за что возьмется по организации обороны, военной промышленности и прочего».

16.30

Иосиф Сталин уезжает на дачу, к нему никого не пускают. Никита Хрущев вспоминал: «Берия рассказал следующее: когда началась война, у Сталина собрались члены Политбюро. Не знаю, все или только определенная группа, которая чаще всего собиралась у Сталина. Сталин морально был совершенно подавлен и сделал такое заявление: «Началась война, она развивается катастрофически. Ленин оставил нам пролетарское Советское государство, а мы его просрали». Буквально так и выразился. «Я, — говорит, — отказываюсь от руководства», — и ушел. Ушел, сел в машину и уехал на ближнюю дачу. «Мы, — рассказывал Берия, — остались. Что же делать дальше?»

16.20

Сын Тамары и Ираклия Тоидзе, Александр, позже рассказывал: «Образ женщины с плаката, конечно, во многом обобщенный. Мать очень красивая была, но отец упростил ее образ, сделал понятным всем… Маме в 1941 году было 37 лет, но никто ей тогда не давал и 30. Отец состарил ее. В изображенной женщине я разглядел черты и нашей соседки по коммунальной квартире...»

16.15

22 июня в момент сообщения Совинформбюро Ираклий Тоидзе начал работу над плакатом «Родина-мать зовет!». Позировала для образа Родины-матери жена художника, Тамара Теодоровна. Она вспоминала: «Как только объявили войну, я страшно испугалась за детей. Вошла к Ираклию в мастерскую… Видимо, у меня было такое лицо, что он сразу же сказал мне: «Стой так и не двигайся!» — и сразу стал делать наброски».
К утру 23 июня плакат был готов, а через пять дней уже вышел из типографии. Только первый его тираж превысил миллион экземпляров.

Плакат Ираклия Тоидзе "Родина-мать зовет!"

16.00

Новость о начале войны между Германией и СССР появилась на первой странице американской газеты The New York Times. В тексте статьи сообщалось: в прокламации о начале войны Адольф Гитлер сделал чрезвычайно важное заявление, признав, что высшее военное командование Германии не рассчитывает на быструю и решительную победу.

Статья о начале войны между СССР и Германией на первой странице The New York Times

15.53

А вот что вспомнил разведчик Виктор Садовников: «22 июня было воскресенье, и я с товарищами в этот день занимался в яхт-клубе Кировского завода, находившемся в Стрельне... Пока мы вооружали наши швертботы, ставили паруса, вдруг видим, все наши гости что-то уехали в город. Оказывается, позвонили с завода, чтобы все немедленно вернулись. Здесь мы узнали, что началась война. Ну, вооружили яхты, швертботы, походили немножко по заливу и вернулись. Когда возвратились в город, узнали, что была речь Молотова о том, что война началась. Трудно сказать, как начало войны восприняли взрослые. Судя по тому, что только что прошла финская война и тогда они видели раненых, обмороженных, то можно себе представить, как это встречалось населением».

15.37

По словам фон Бока, «поначалу сопротивление противника было довольно вялым».

«Вопрос, осуществляют ли русские планомерный отход, пока остается открытым. В настоящее время предостаточно свидетельств как «за», так и «против» этого. Удивляет то, что нигде не заметно сколько-нибудь значительной работы их артиллерии. Сильный артиллерийский огонь ведется только на северо-западе от Гродно, где наступает VIII армейский корпус. Судя по всему, наши военно-воздушные силы имеют подавляющее превосходство над русской авиацией», — вспоминал военачальник.

15.24

Федор фон Бок, командующий группой армий «Центр» во время вторжения в СССР, приказывает прекратить расстрелы советских военнопленных.

Вот что он писал: «Все началось в соответствии с планом. Странное дело: русские почему-то оставили один мост через Буг в целости и сохранности. Поехал в Брест. Еще до полудня здесь стоял железнодорожный мост, очень удобный для переправы войск на другой берег. Временные военные мосты все еще сооружаются… Пока у всех все идет гладко, только у Лемельзена наблюдаются трудности с переправой через Буг. Должно быть, потому, что подъездные пути к военным мостам здесь проложены по болотистой местности».

15.08

Для поэта и писателя Константина Симонова война началась не утром: «О том, что война уже началась, я узнал только в два часа дня. Все утро 22 июня писал стихи и не подходил к телефону. А когда подошел, первое, что услышал: война. Сейчас же позвонил в политуправление. Сказали, чтоб позвонил еще раз — в пять. Шел по городу. Люди спешили, но, в общем, все было внешне спокойно».

14.55

Вот что посол рассказывал впоследствии: «Чиано указал далее, что относительно обмена посольствами будет в дальнейшем согласовано между правительством Италии и правительством СССР через соответствующих посредников, которые будут защищать интересы вышеуказанных государств. Отвечая на заявление Чиано, я указал, что немедленно сообщу своему правительству о сделанном им мне заявлении. После возвращения из МИДа здание советского посольства было оцеплено итальянской полицией и выезд из посольства был запрещен».

14.40

Министр иностранных дел Галеаццо Чиано сообщил советскому послу Николаю Горелкину о том, что Италия объявила войну СССР.

Сам Горелкин так рассказывал о произошедшем:«Министр иностранных дел Чиано вызвал меня в 12 часов дня и сделал мне заявление от имени итальянского правительства следующего содержания: «Ввиду сложившейся ситуации, в связи с тем что Германия объявила войну СССР, Италия, как союзница Германии и как член Тройственного пакта, также объявляет войну Советскому Союзу с момента вступления германских войск на советскую территорию, т.е. с 5.30 22 июня».

14.30

«В воскресение 22 июня 1941 года для офицеров и курсантов военного училища был организован культпоход в город Ворошиловград на спектакль гастролировавшего Московского театра имени Моссовета — «Богатая невеста». С самого утра автомашины, трамваи, шедшие в город, были заполнены курсантами и офицерами. Светило лучистое и горячее солнце, сияло голубое небо. Спектакль был в разгаре. В антракте между первым и вторым актом было объявлено: «Всем военнослужащим немедленно явиться в часть!», — вспоминал известный мультипликатор и кинематографист Иосиф Боярский.

14.15

«Мы вскоре узнали, в чем дело, увидев наши разбитые и сожженные самолеты, так непредусмотрительно сосредоточенные на аэродромах приграничной полосы», — рассказывал маршал Рокоссовский, — «Мы были вынуждены с первого же дня вносить необходимые поправки. Жизнь заставляла! Основная масса войск корпуса — по существу, пехота, лишенная конского тягла, — совершила в первый день 50-километровый переход. Для меня это до сих пор пример выносливости и самоотверженности советского солдата».

14.00

«В четырнадцать часов 22 июня корпус выступил по трем маршрутам в общем направлении Новоград-Волынский, Ровно, Луцк. В воздухе с момента объявления тревоги и на походе мы не видели нашей авиации. Немецкие самолеты появлялись довольно часто, это были преимущественно бомбардировщики, проходившие над нами на большой высоте, почему-то без сопровождения истребителей», — рассказывал маршал Рокоссовский.

13.45

Маршал Жуков срочно вылетает в Киев. «Тут только вспомнил, что со вчерашнего дня ничего не ел. Выручили летчики, угостившие меня крепким чаем и бутербродами», — вспоминал Жуков.

13.30

22 июня 1941 года в 12 часов в театральном зале ДКА начался дневной спектакль «Школа злословия» гастролировавшего в Минске МХАТа . Участвовали выдающиеся актеры Андровская, Яншин, Кторов, Массальский. После антракта на авансцену вышел военный и, сообщив о начале войны, предложил военнообязанным направиться в свои военкоматы. Прочие остались в зале, спектакль продолжился и закончился как положено.

13.15

Московский художественный театр им. Горького привез на гастроли в Минск спектакли «На дне», «Дни Турбиных», «Школа злословия» и «Тартюф». В помещении Центрального клуба Красной армии 21 июня 1941 года мхатовцы играли «Тартюфа», ничто в Минске не указывало на приближение трагедии. Посмотреть на игру московских актеров пришли первые лица республики — гражданские и военные. Среди них — первый секретарь ЦК КП(б)Б Пантелеймон Пономаренко и командующий Западным Особым Военным округом генерал армии Дмитрий Павлов.

13.00

А вот как маршал Жуков описал свою отправку на фронт: «Примерно в 13 часов мне позвонил И. В. Сталин и сказал:
— Наши командующие фронтами не имеют достаточного опыта в руководстве боевыми действиями войск и, видимо, несколько растерялись. Политбюро решило послать вас на Юго-Западный фронт в качестве представителя Ставки Главного Командования. На Западный фронт пошлем Шапошникова и Кулика. Я их вызывал к себе и дал соответствующие указания. Вам надо вылететь немедленно в Киев и оттуда вместе с Хрущевым выехать в штаб фронта в Тернополь.
Я спросил:
— А кто же будет осуществлять руководство Генеральным штабом в такой сложной обстановке?
И. В. Сталин ответил:
— Оставьте за себя Ватутина.
Потом несколько раздраженно добавил:
— Не теряйте времени, мы тут как-нибудь обойдемся».

12.45

Начинается бомбардировка Севастополя и Киева. Открываются призывные пункты в военкоматах.

12.30

Немцы входят в Гродно.

12.15

А вот воспоминания самого Левитана: «Когда ранним утром нас, дикторов, вызвали на радио, уже начали звонки раздаваться. Звонят из Минска: «Вражеские самолеты над городом», звонят из Каунаса: «Город горит, почему ничего не передаете по радио?», «Над Киевом вражеские самолеты». Женский плач, волнение: «Неужели война?..» И вот я, помню, включил микрофон. Во всех случаях я помню себя, что я волновался только внутренне, только внутренне переживал. Но здесь, когда я произнес слова «говорит Москва», чувствую, что дальше говорить не могу: застрял комок в горле. Из аппаратной уже стучат: «Почему молчите? Продолжайте!» Сжал кулаки и продолжал: «Граждане и гражданки Советского Союза…»

12.00

В 12.00 мск с обращением выступил Вячеслав Молотов. Хотя некоторые ошибочно полагают, что первым с обращением выступил легендарный диктор Юрий Левитан.

11.45

Партизан Федоров так описывал происходящее: «Придя в обком, я стал звонить в Киев, к секретарю ЦК КП(б)У Никите Сергеевичу Хрущеву. В голове теснились мысли. «Война с фашистами... Конечно, рано или поздно она должна была начаться... Спокойствие! Организованность! Прорвутся ли их самолеты к Чернигову?.. Ах, какой урожай, какой замечательный урожай, — вспоминал я пшеницу по сторонам от дороги. — Как его теперь убрать?..»
— Никита Сергеевич, это вы? Я, Чернигов, Федоров...
Никита Сергеевич говорил спокойно, несколько тише, чем обычно. Он рассказал мне, что немцы бомбили Житомир, Киев, что кое-где наши передовые посты смяты.
После этого товарищ Хрущев перешел к практическим указаниям»
.

11.30

«22 июня Прибалтийский, Западный и Киевский особые военные округа были преобразованы соответственно в Северо-Западный, Западный и Юго-Западный фронты», — вспоминал победоносный маршал.

11.15

По словам маршала Жукова, «прочитав проект указа о проведении мобилизации и частично сократив ее размеры, намеченные Генштабом, И.В. Сталин передал указ А.Н. Поскребышеву для утверждения в Президиуме Верховного Совета. Этим указом с 23 июня объявлялась мобилизация военнообязанных 1905—1918 годов рождения на территории четырнадцати, то есть почти всех военных округов, за исключением Среднеазиатского, Забайкальского и Дальневосточного, а также вводилось военное положение в европейской части страны. Здесь все функции органов государственной власти в отношении обороны, сохранения общественного порядка и обеспечения государственной безопасности переходили к военным властям. Им предоставлялось право привлекать население и все средства транспорта для оборонных работ и охраны важнейших военных и народно-хозяйственных объектов».

11.00

Маршал Рокоссовский так рассказывал о боевых действиях в районе своего расположения: «Около одиннадцати часов над нами на большой высоте прошло до двадцати немецких бомбардировщиков. Зенитная артиллерия обстреляла их».

10.50

Штаб 45-й немецкой дивизии доложил командованию корпуса: «Русские ожесточенно сопротивляются, особенно позади наших атакующих рот. В цитадели противник организовал оборону пехотными частями при поддержке 35–40 танков и бронеавтомобилей. Огонь вражеских снайперов привел к большим потерям среди офицеров и унтер-офицеров».

10.40

«Я опять натянул мокрый сапог, взял с тарелки кусок пирога, прямо из кувшина отпил несколько глотков молока. Вероятно, вид мой был не совсем обычный. Жена с тревогой смотрела на меня. Я рассказал ей, что произошло, попрощался, вышел из дому и направился в обком. Домой больше я так и не попал до конца войны», — рассказывал Алексей Федоров.

10.30

«Я принялся стягивать мокрые сапоги, мечтая растянуться на диване, когда со двора вбежала жена.
— Наконец-то! — крикнула она. — Тебя уж раз десять вызывали. Дежурный по обкому. Первый раз позвонил в семь утра и все звонит, звонит...
Она не успела договорить, как уже раздался звонок. Я взял трубку.
— Алексей Федорович, видите ли, Алексей Федорович... — дежурный явно волновался, повторял мое имя, отчество, а потом стал без числа сыпать вводные словечки: «значит», «вот». С трудом я его понял. Он никак не мог произнести слово «война»,
— вспоминал партизан.

10.15

По воспоминаниям известного партизана и впоследствии дважды Героя Советского Союза Алексея Федорова, было воскресенье, 22 июня, когда он вернулся из поездки на большое строительство километров за двести от Чернигова: «В пути нас застиг ливень. Дорога раскисла, машина забуксовала, а потом и совсем застряла. Тут еще обнаружилось, что мы забыли купить папирос. Нам казалось, что мы испытываем большие мучения: как же, застряли в поле, под дождем, всю ночь придется провести без сна, да еще не курить. Ночью мы несколько раз пытались вытолкнуть машину из грязи. Все промокли и перепачкались. Домой я попал только к десяти часам утра. Хотелось спать, есть. Вспоминались впечатления поездки: встречи со строителями, культурные общежития, спелая урожайная пшеница, стенами стоявшая вдоль дороги, и рядом — поля, заросшие мелким кустарником — каучуконосом, «кок-сагызом», который мы только начали культивировать на Черниговщине и которым мы так гордились...»

10.00

По словам маршала Рокоссовского, назначенный начальником штаба 9-го механизированного корпуса «А.Г. Маслов с утра добивался связи с вышестоящим командованием»: «Лишь к десяти часам каким-то путем он на несколько минут получил Луцк. Один из работников штаба армии торопливо сказал, что город вторично подвергается бомбежке, связь все время рвется, положение на фронте ему неизвестно. Почти к этому же времени удалось получить сведения, что Киев бомбили немцы. И тут же связь опять нарушилась. С командованием округа, которому мы непосредственно подчинялись, связаться никак не могли. От него за весь день 22 июня — никаких распоряжений».

9.45

Впоследствии Молотов вспоминал: «Почему я, а не Сталин? Он не хотел выступать первым. Нужно, чтобы была более ясная картина, какой тон и какой подход… Он сказал, что подождет несколько дней и выступит, когда прояснится положение на фронтах».

9.30

На встрече с членами Политбюро и маршалом Жуковым Сталин принял решение: «В 12 часов по радио будет выступать Молотов».

9.20

Маршал Жуков прибыл в Кремль.
«Короткий путь от наркомата до Кремля автомашины наркома и моя покрыли на предельно большой скорости. Со мной был первый заместитель начальника Генштаба Н.Ф. Ватутин, у которого находилась карта с обстановкой стратегического фронта. По старой привычке проверять себя перебрал в памяти взятые с собой бумаги: их было немного, в том числе проект решения о создании Ставки Главного Командования — высшего органа руководства военными действиями вооруженных сил. Документ был заранее разработан Генштабом и одобрен наркомом.
Нас встретил А.Н. Поскребышев и сразу проводил в кабинет И.В. Сталина. Члены Политбюро уже находились там. Обстановка была напряженной. Все молчали.
И.В. Сталин молча ходил по кабинету с нераскуренной трубкой, зажатой в руке.
— Ну давайте, что там у вас? — сказал он.
С.К. Тимошенко доложил о проекте создания Ставки Главного Командования. И.В. Сталин посмотрел проект, но решение не принял и, положив бумагу на стол, коротко бросил:
— Обсудим на Политбюро».

9.00

К этому времени сложилась следующая ситуация: штабы фронтов и командующие не могли получить от штабов армий и корпусов конкретные данные о противнике. Они просто не знали, где и какими силами наступают немецкие части, где противник наносит главные, а где второстепенные удары, где действуют его бронетанковые и механизированные соединения.

8.45

Кроме того, Жуков писал, что народный комиссар обороны СССР «С.К. Тимошенко позвонил И.В. Сталину и просил разрешения приехать в Кремль, чтобы доложить проект указа Президиума Верховного Совета СССР о проведении мобилизации и образовании Ставки Главного Командования, а также ряд других вопросов»: «И.В. Сталин ответил, что он занят на заседании Политбюро и может принять его только в 9 часов».

8.30

В то же время на участке Ленинградского военного округа пока было спокойно, противник ничем себя не проявлял.

8.15

Маршал Жуков также вспоминал, что «завязались ожесточенные сражения с сухопутными войсками немцев вдоль всей нашей западной границы». При этом на многих участках немцы уже вступили в бой с передовыми частями Красной армии, а «поднятые по боевой тревоге стрелковые части, входившие в первый эшелон прикрытия, вступали в бой с ходу, не успев занять подготовленные позиции».

8.00

По воспоминаниям маршала Жукова, «к 8 часам утра 22 июня Генеральным штабом было установлено, что сильным ударам бомбардировочной авиации противника подверглись многие аэродромы Западного, Киевского и Прибалтийского особых военных округов… многие города и железнодорожные узлы Прибалтики, Белоруссии, Украины, военно-морские базы Севастополя и в Прибалтике».

7.30

Рейхсминистр народного просвещения и пропаганды Германии Йозеф Геббельс зачитал по радио обращение Адольфа Гитлера к немецкому народу: «Немецкий народ! В данный момент осуществляется величайшее по своей протяженности и объему выступление войск, какое только видел мир... От Восточной Пруссии до Карпат развернуты соединения немецкого восточного фронта. На берегах Прута и в низовьях Дуная до побережья Черного моря румынские и немецкие солдаты объединяются под командованием главы государства Антонеску. Задача этого фронта уже не защита отдельных стран, а обеспечение безопасности Европы и тем самым спасение всех. Поэтому я сегодня решил снова вложить судьбу и будущее германского рейха и нашего народа в руки наших солдат. Да поможет нам Господь в этой борьбе!»

Министр пропаганды фашистской Германии Йозеф Геббельс зачитывает прокламацию Гитлера относительно нападения на Советский Союз 22 июня 1941 года

7.25

«Не имея связи, командармы и некоторые командующие округами выехали непосредственно в войска, чтобы на месте разобраться в обстановке… В штабы округов из различных источников начали поступать самые противоречивые сведения, зачастую провокационного и панического характера. Генеральный штаб, в свою очередь, не мог добиться от штабов округов и войск точных сведений, и, естественно, это не могло не поставить на какой-то момент Главное командование и Генеральный штаб в затруднительное положение», — рассказывал Жуков.

7.20

По воспоминаниям маршала Жукова, «в 7 часов 15 минут 22 июня директива №2 наркома обороны была передана в округа. Но по соотношению сил и сложившейся обстановке она оказалась нереальной, а потому и не была проведена в жизнь. Вернувшись с С.К. Тимошенко в Наркомат обороны, мы выяснили, что перед рассветом 22 июня во всех западных приграничных округах была нарушена проводная связь с войсками и штабы округов и армий не имели возможности быстро передать свои распоряжения. Заброшенные ранее немцами на нашу территорию диверсионные группы в ряде мест разрушили проволочную связь. Они убивали делегатов связи, нападали на командиров. Радиосредствами, как я уже говорил, значительная часть войск приграничных округов не была обеспечена. Поэтому связь с войсками осуществлялась по воздушно-проволочным средствам связи».

7.15

По итогам донесений из регионов опубликована директива №2 за подписью Тимошенко, Маленкова и Жукова.
«В связи с неслыханным по наглости нападением со стороны Германии на Советский Союз ПРИКАЗЫВАЮ:
1. Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу.
2. Разведывательной и боевой авиацией установить места сосредоточения авиации противника и группировку его наземных войск. Мощными ударами бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожить авиацию на аэродромах противника и разбомбить группировки его наземных войск. Удары авиацией наносить на глубину германской территории до 100–150 км».

Рукописный текст Директивы №2

7.00

42-я и 6-я стрелковые дивизии покидают Брестскую крепость и город Брест.

7.00

Рейхсминистр Риббентроп начал пресс-конференцию, на которой заявил о начале боевых действий против СССР. Слово «война» при этом он так и не употребил, но заявил: «Германская армия вторглась на территорию большевистской России!»

Министр иностранных дел Германии фон Риббентроп информирует дипломатический корпус и прессу о начавшемся нападении на Советский Союз

6.40

«Мы повернулись и направились к выходу. И тут произошло неожиданное. Риббентроп, семеня, поспешил за нами. Он стал скороговоркой, шепотком уверять, будто лично он был против этого решения фюрера. Он даже якобы отговаривал Гитлера от нападения на Советский Союз. Лично он, Риббентроп, считает это безумием. Но он ничего не мог поделать. Гитлер принял это решение, он никого не хотел слушать...
— Передайте в Москве, что я был против нападения, — услышали мы последние слова рейхсминистра, когда уже выходили в коридор...»

6.20

«Разговор был окончен. Теперь мы знали, что снаряды уже рвутся на нашей земле. После свершившегося разбойничьего нападения война была объявлена официально... Тут уже нельзя было ничего изменить. Прежде чем уйти, советский посол сказал:
— Это наглая, ничем не спровоцированная агрессия. Вы еще пожалеете, что совершили разбойничье нападение на Советский Союз. Вы еще за это жестоко поплатитесь...»

6.00

По воспоминаниям Валентина Бережкова, который являлся переводчиком Сталина, «внезапно в 3 часа ночи, или в 5 часов утра по московскому времени, — это было уже воскресенье, 22 июня, — раздался телефонный звонок. Какой-то незнакомый голос сообщил, что рейхс-министр Иоахим фон Риббентроп ждет советских представителей в своем кабинете в министерстве иностранных дел на Вильгельмштрассе. Риббентроп заявил, будто советские военнослужащие нарушали германскую границу и вторгались на германскую территорию, хотя таких фактов в действительности не было. Затем Риббентроп принялся уверять, что эти действия Германии являются не агрессией, а лишь оборонительными мероприятиями».

5.50

«Трудно было понять И.В. Сталина. Видимо, он все еще надеялся как-то избежать войны. Но она уже стала фактом. Вторжение развивалось на всех стратегических направлениях. Говорят, что в первую неделю войны И.В. Сталин якобы так растерялся, что не мог даже выступить по радио с речью и поручил свое выступление В.М. Молотову. Это суждение не соответствует действительности. Конечно, в первые часы И.В. Сталин был растерян. Но вскоре он вошел в норму и работал с большой энергией, правда, проявляя излишнюю нервозность, нередко выводившую нас из рабочего состояния», — вспоминал маршал Жуков.

5.40

Маршал Жуков так рассказывал о происшедшем после встречи с послом: «Через некоторое время в кабинет быстро вошел В.М. Молотов:
— Германское правительство объявило нам войну.
И.В. Сталин молча опустился на стул и глубоко задумался.
Наступила длительная, тягостная пауза.
Я рискнул нарушить затянувшееся молчание и предложил немедленно обрушиться всеми имеющимися в приграничных округах силами на прорвавшиеся части противника и задержать их дальнейшее продвижение.
— Не задержать, а уничтожить, — уточнил С.К. Тимошенко.
— Давайте директиву, — сказал И.В. Сталин. — Но чтобы наши войска, за исключением авиации, нигде пока не нарушали немецкую границу».

5.30

«Присутствовавший в Кремле в момент передачи Шуленбургом советскому правительству официального объявления войны переводчик и руководящий сотрудник Народного комиссариата иностранных дел Павлов рассказывал, что Шуленбург сделал это заявление со слезами на глазах. Этот старый дипломат добавил от себя, что считает решение Гитлера безумием».

5.20

«Посол ответил, что ему нечего добавить к тому, что он только что сообщил по указанию своего правительства. Он просит лишь о том, чтобы советское правительство в соответствии с международным правом обеспечило незамедлительный свободный выезд из Советского Союза сотрудников посольства. Молотов коротко ответил, что к германскому посольству будет применен принцип взаимности. После этого мы молча распрощались с Молотовым, обменявшись, однако, обычным рукопожатием».

5.15

«Потом он дал волю своему негодованию, заявив, что Германия напала на страну, с которой имела пакт о ненападении. Это не имеет в истории прецедентов. Названная германской стороной причина является пустым предлогом. О каком-то сосредоточении советских войск на границе не может быть и речи. Нахождение советских войск в приграничных районах обусловлено лишь летними учениями, которые проводятся в этих районах. Если у имперского правительства имеются на этот счет какие-либо возражения, ему следовало бы сообщить о них советскому правительству, которое позаботилось бы об урегулировании вопроса. Но вместо этого Германия развязывает войну со всеми вытекающими отсюда последствиями». Свою гневную речь Молотов заключил словами: «Мы не дали для этого никаких оснований».

5.10

Посла сопровождал немецкий дипломат Густаф Хильгер, который так описывает встречу: «Вскоре после 4 часов утра мы в последний раз прибыли в Кремль. Нас сразу же принял Молотов. Он выглядел усталым. После того как посол сделал свое сообщение, наступила тишина. Молотов явно стремился подавить охватившее его сильное внутреннее волнение. Затем он, несколько повысив голос, сказал, что сообщение посла означает, разумеется, не что иное, как объявление войны, ведь войска Германии перешли советскую границу, ее самолеты вот уже в течение полутора часов бомбят Одессу, Киев и Минск»...

5.00

Министр иностранных дел СССР Вячеслав Молотов провел встречу с немецким послом в Москве Фридрихом фон Шуленбургом. По словам немецкого коммуниста-интернационалиста Герхарда Кегеля, «Шуленбург имел указание не вдаваться в обсуждение каких-либо вопросов с Молотовым».

4.55

Немцы заняли почти половину Брестской крепости. Один из ее защитников Павел Красильников вспоминал: «…под утро нас разбудил сильный удар. Пробило крышу. Меня оглушило. Увидел раненых и убитых, понял: это уже не учения, а война. Большинство солдат нашей казармы погибли в первые секунды. Я вслед за взрослыми бросился к оружию, но винтовки мне не дали… Мы помогали раненым, носили им боеприпасы, еду, воду. Через западное крыло ночью пробирались к реке, чтоб набрать воды, и возвращались обратно».

4.30

Рассказывает маршал Жуков: «В 4 часа 30 минут утра мы с С.К. Тимошенко приехали в Кремль. Все вызванные члены Политбюро были уже в сборе. Меня и наркома пригласили в кабинет.

И.В. Сталин был бледен и сидел за столом, держа в руках не набитую табаком трубку.
Мы доложили обстановку. И.В. Сталин недоумевающе сказал:
— Не провокация ли это немецких генералов?
— Немцы бомбят наши города на Украине, в Белоруссии и Прибалтике. Какая же это провокация… — ответил С.К. Тимошенко.
— Если нужно организовать провокацию, — сказал И.В. Сталин, — то немецкие генералы бомбят и свои города... — И, подумав немного, продолжал: — Гитлер наверняка не знает об этом.
— Надо срочно позвонить в германское посольство, — обратился он к В.М. Молотову».

4.23

45-я пехотная дивизия в составе трех батальонов (около 1,5 тыс. человек) начинает наступление на Брестскую крепость. Штурмовой отряд немцев, наступавший через Тереспольское укрепление, первоначально не встретил серьезного сопротивления и вышел на Кобринское укрепление. Однако оказавшиеся в тылу немцев части гарнизона перешли в контратаку, расчленив и частично уничтожив атакующих.

4.20

Согласно воспоминаниям маршала Василевского, «в 4 часа с минутами нам стало известно от оперативных органов окружных штабов о бомбардировке немецкой авиацией наших аэродромов и городов»: «Одновременно или несколько ранее эти данные стали известны руководству Наркомата обороны и почти тут же советскому правительству. Отборные фашистские орды, обладавшие двухлетним опытом ведения современной войны, обрушились на наши пограничные войска и войска прикрытия. Так началась Великая Отечественная война. На всем протяжении границы от Баренцева до Черного морей завязалась ожесточенная и кровопролитная борьба».

Направление ударов немецко-фашистских войск по плану "Барбаросса"

4.15

Немцы открывают ураганный артиллерийский огонь по Брестской крепости, заставший гарнизон врасплох. В результате были уничтожены склады, нарушена связь, гарнизон получил большой урон.

4.10

По словам маршала Жукова, «в 4 часа 10 минут Западный и Прибалтийский особые округа доложили о начале боевых действий немецких войск на сухопутных участках округов».

4.05

«В четыре часа я приказал объявить боевую тревогу, командирам дивизий... Вся подготовка шла в быстром темпе, но спокойно и планомерно. Каждый знал свое место и точно выполнял свое дело. Затруднения были только с материальным обеспечением. Ничтожное число автомашин. Недостаток горючего. Ограниченное количество боеприпасов. Ждать, пока сверху укажут, что и где получить, было некогда. Неподалеку находились центральные склады с боеприпасами и гарнизонный парк автомобилей. Приказал склады вскрыть. Сопротивление интендантов пришлось преодолевать соответствующим внушением и расписками. Кажется, никогда не писал столько расписок, как в тот день», — вспоминал маршал Рокоссовский.

4.02

Маршал Рокоссовский «около четырех часов утра 22 июня» по получении телефонограммы из штаба вынужден был «вскрыть особый секретный оперативный пакет». По его словам, полученная «директива указывала: немедленно привести корпус в боевую готовность и выступить в направлении Ровно, Луцк, Ковель».

4.00

Маршал Жуков так говорил о том, что произошло в 4.00 мск: «В 4 часа я вновь разговаривал с Ф.С. Октябрьским. Он спокойным тоном доложил:
— Вражеский налет отбит. Попытка удара по нашим кораблям сорвана. Но в городе есть разрушения».

3.58

Стоит отметить одну интересную подробность. Еще 14 июня 1941 года ТАСС был уполномочен заявить, что «СССР соблюдал и намерен соблюдать условия советско-германского пакта о ненападении, ввиду чего слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются лживыми и провокационными… проводимые сейчас летние сборы запасных Красной армии и предстоящие маневры имеют своей целью не что иное, как обучение запасных и проверку работы железнодорожного аппарата, осуществляемые, как известно, каждый год, ввиду чего изображать эти мероприятия Красной армии как враждебные Германии по меньшей мере нелепо».

Сообщение ТАСС в советских газетах от 14 июня 1941 года

3.56

По словам победоносного маршала, «примерно в 24 часа 21 июня… появился еще один немецкий солдат... который переплыл речку, явился к пограничникам и сообщил, что в 4 часа немецкие войска перейдут в наступление... Все говорило о том, что немецкие войска выдвигаются ближе к границе Об этом мы доложили в 0.30 минут ночи И.В. Сталину… После смерти И.В. Сталина появились версии о том, что некоторые командующие и их штабы в ночь на 22 июня, ничего не подозревая, мирно спали или беззаботно веселились. Это не соответствует действительности».

3.55

Маршал Жуков также рассказал интересные подробности: «В ночь на 22 июня 1941 года всем работникам Генерального штаба и Наркомата обороны было приказано оставаться на своих местах. Необходимо было как можно быстрее передать в округа директиву о приведении приграничных войск в боевую готовность».

3.53

Рокоссовский собирался на рыбалку, но вместо улова его ждали тревожные известия: «Закончив дела, пригласил командиров дивизий в выходной на рассвете отправиться на рыбалку. Но вечером кому-то из нашего штаба сообщили по линии погранвойск, что на заставу перебежал ефрейтор немецкой армии, по национальности поляк, из Познани, и утверждает: 22 июня немцы нападут на Советский Союз. Выезд на рыбалку я решил отменить. Позвонил по телефону командирам дивизий, поделился с ними полученным с границы сообщением. Поговорили мы и у себя в штабе корпуса. Решили все держать наготове...»

3.50

В полночь маршал Рокоссовский, который на тот момент являлся командующим 9-м механизированным корпусом в Новоград-Волынске в Киевском особом военном округе, проводил разбор командно-штабного ночного корпусного учения.

3.45

Маршал Жуков позвонил Сталину и сообщил, что началась война. «Нарком приказал мне звонить И.В. Сталину. Звоню. К телефону никто не подходит. Звоню непрерывно. Наконец слышу сонный голос генерала Власика (начальник управления охраны):
— Кто говорит?
— Начальник Генштаба Жуков. Прошу срочно соединить меня с товарищем Сталиным.
— Что? Сейчас?! — изумился начальник охраны. — Товарищ Сталин спит.
— Будите немедля: немцы бомбят наши города, началась война.
Несколько мгновений длится молчание. Наконец в трубке глухо ответили:
— Подождите.
Минуты через три к аппарату подошел И.В. Сталин.
Я доложил обстановку и просил разрешения начать ответные боевые действия. И.В. Сталин молчит. Слышу лишь его тяжелое дыхание.
— Вы меня поняли?
Опять молчание.
— Будут ли указания? — настаиваю я.
Наконец, как будто очнувшись, И.В. Сталин спросил:
— Где нарком?
— Говорит по ВЧ с Киевским округом.
— Приезжайте с Тимошенко в Кремль. Скажите Поскребышеву, чтобы он вызвал всех членов Политбюро».

Немецкие солдаты на реке Буг в Белоруссии, 22 июня 1941 года

3.40

Командующий Прибалтийским военным округом генерал Ф.И. Кузнецов доложил о налетах вражеской авиации на Каунас и другие города, в частности на Ригу, Виндаву, Либаву, Шауляй, Вильнюс.

3.33

Начальник штаба Киевского округа генерал М.А. Пуркаев доложил о налете авиации на города Украины, в частности на Киев и Житомир.

3.30

Начальник штаба Западного округа генерал В.Е. Климовских доложил о налете немецкой авиации на города Белоруссии — Брест, Гродно, Лиду, Кобрин, Слоним, Баранович, Бобруйск, Волковыск и другие.

3.07

Маршалу СССР Георгию Жукову, находившемуся в служебном кабинете у наркома обороны С.К. Тимошенко, позвонил командующий Черноморским флотом Ф.С. Октябрьский и сообщил о подходе со стороны моря большого количества неизвестных самолетов.

3.00

Здравствуйте, уважаемые читатели! «Газета.Ru» проводит историческую онлайн-трансляцию события 22 июня 1941 года. В какой-то степени это попытка пофантазировать, как выглядела бы работа интернет-издания в 1941 году, будь тогда интернет. Но в первую очередь это исторический материал, как и многие выходившие на страницах отдела науки «Газеты.Ru», просто в иной форме подачи. Цель этой онлайн-трансляции такая же, какая и у изучения истории: изучая прошлое, лучше понимать современный мир, в котором мы живем.