За четыре года существования программы американские самолеты сумели сфотографировать 15% советской территории, рассекретив среди прочего космодром Байконур и Семипалатинский ядерный полигон.
На этот раз Пауэрс успел пролететь над космодромом Тюратам, Магнитогорском и Челябинском, прежде чем советские системы ПВО его засекли. Приземлиться он должен был в Норвегии на аэродроме Будё. При этом сам самолет был оборудован специальным подрывным устройством для того, чтобы в случае вынужденной посадки на территории СССР летчик мог бы взорвать его.
«При падении самолета меня прижало к приборному щитку, и поэтому я не смог воспользоваться катапультирующим устройством, а поднял над головой фонарь кабины, отстегнул пристяжные ремни и выкарабкался из самолета через верх. Парашют открылся автоматически», — вспоминал Пауэрс.
А когда Пауэрс приземлился, его уже ждали жители окрестных деревень, которые и произвели задержание. Спустя короткое время на место прибыли чекисты, забравшие с собой пилота.
При обыске они заметили, что Пауэрс был снабжен специальной булавкой с ядом кураре, с помощью которой он должен был совершить суицид, чтобы не попасть в плен. Однако делать это летчик побоялся.
Кроме булавки с ядом у Пауэрса при задержании изъяты: бесшумный пистолет с патронами, финский нож, рыболовные снасти, надувная резиновая лодка, топографические карты Советского Союза, средства для разжигания костров, сигнальные шашки, электрический фонарь, компасы, пила, пищевые концентраты, медикаменты, советские деньги в сумме 7500 рублей и ценности — золотые монеты, кольца, наручные часы, говорилось в материалах суда.
В ходе пятой сессии Верховного Совета СССР, состоявшейся после праздников, Никита Хрущев рассказал о том, что американский самолет-разведчик был сбит.
«Американской военщине, видимо, понравилась безнаказанность, и они решили совершить агрессивный акт. Для этого был выбран самый торжественный для нашего народа и трудящихся всех стран день 1 Мая... Поэтому надо действовать — сбить самолет. Это задание было выполнено — самолет был сбит», — громогласно возгласил с трибуны Хрущев.
Интрига умерла по прошествии пары дней, когда Хрущев сказал, что «хочет рассказать один секрет».
«Я умышленно не сказал, что летчик жив и здоров, а части самолета находятся у нас. Это мы сделали сознательно, потому что, если бы мы все сообщили сразу, тогда американцы сочинили бы другую версию», — рассказал Никита Хрущев, отметив, что американцы наговорили много глупостей. Тогда же впервые прозвучало имя Фрэнсиса Гэри Пауэрса, а Хрущев сообщил, что того будет судить советский суд.
Американская сторона продолжала отрицать, что полет Пауэрса носил разведывательный характер. Но после того, как были представлены дальнейшие доказательства, президент Эйзенхауэр и вице-президент Никсон отпираться перестали.
«Я сознаю, что русские люди считают меня врагом. Я могу это понять. Но я хотел бы подчеркнуть тот факт, что лично я не питаю и никогда не питал никакой вражды к русским людям. Я обращаюсь к суду с просьбой судить меня не как врага, а как человека, который не является личным врагом русских людей, человека, который никогда еще не представал перед судом ни по каким обвинениям и который глубоко осознал свою вину, сожалеет о ней и глубоко раскаивается», — сказал Фрэнсис Гэри Пауэрс в своем последнем слове.
