В юности Мюррей мечтал стать бейсболистом, однако тренировки пересекались с расписанием занятий в Колледже Святого Креста, и ему пришлось выбирать.
Джозеф выбрал медицину, и в результате сотни тысяч человек живут сегодня с пересаженными органами. Начало этому потоку спасенных жизней положил именно он.
«Сегодня пересадка почки — это обычная процедура. Но тогда это было сравнимо с первым перелетом Линдберга через Атлантику», — заявил Мюррей, выступая на вручении Нобелевской премии в 1990 году.
В 1954 году молекулярная генетика только-только начала зарождаться, только-только была расшифрована структура ДНК. Позже Мюррей напишет в своей автобиографии, что он никак не мог понять, почему отторгаются чужеродные органы, каким образом организму удается отличать чужие ткани от своих собственных. Толчком к борьбе с отторжением послужило открытие, что органы отторгались тем медленнее, чем ближе оказывалась родственная связь между донором и реципиентом.
Его обвиняли в том, что он берет на себя функции Бога.
Эти возражения, впрочем, утихли как по сигналу после первой же удачной операции.
Еще несколько лет команда Мюррея пересаживала почки, взятые у однояйцевых близнецов-доноров. В 1959-м году им удалось пересадить почку от донора, который не находился с больным ни в каких родственных отношениях, а в 1962-м последовал новый успех — удалось трансплантировать почку, взятую от умершего донора. Этому предшествовали кропотливые исследования механизмов отторжения, результатом которых стало открытие препаратов, подавляющих иммунную систему.
С 1972 года Мюррей был главным пластическим хирургом в детской больнице Бостона, но продолжал вести исследования проблем, связанных с отторжением.
Высшее признание — Нобелевская премия по медицине или физиологии — пришло к нему в 1990-м году, когда он уже четыре года как был на пенсии.
Сейчас трансплантационные операции стали намного сложнее, а спектр трансплантируемых органов необычайно разросся. По всей видимости, доктор Мюррей был рад, что сумел дожить до появления регенеративной медицины, когда орган не пересаживается, а выращивается самим организмом, и, значит, здесь даже в принципе нет проблем с отторжением тканей. Он не имел к этому отношения, но без его работ такой медицины сейчас бы не было. Он был первопроходцем.
«Люди называют меня «отцом» трансплантации, — говорил Мюррей в одном из своих последних интервью. — Но я был просто членом команды, и мне нравилось там находиться. Мне приятно получить признание, но этим все не заканчивается. Я недавно читал книгу Александра Поупа «Эссе о человеке». Она рассказывает о том, как каждый относится к тому, что такое счастье, к красоте цветов и неба. Я реально думаю, что мы жили бы в раю, если бы только у нас хватало умения осознать это».
