Кишечная инфекция, поразившая уже более тысячи человек преимущественно в северных районах Германии (причем у трети заразившихся болезнь протекает в опасной форме гемолитического уремического синдрома — с сильными коликообразными болями в животе, прогрессирующей почечной недостаточностью, рвотой и кровавой диареей), последнюю неделю все чаще занимает первые строчки новостей.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "2869199",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"uid": "_uid_3634025_i_1"
}
налицо все признаки информационной апокалиптической эпидемии, с завидной регулярностью поражающей последние несколько лет мировое общественное мнение.
Однако если в случае с атипичной азиатской пневмонией, коварно мутировавшим куриным гриппом и свиным мексиканским гриппом мы имели дело с чем-то экзотическим, то на этот раз журналисты разожгли панические настроения банальной кишечной палочкой E. coli.
Ипохондриков, каждое утро замирающих перед своими мониторами в приятном предвкушении очередной напасти, готовой свалиться всем на голову, последнее должно насторожить. Неужели это та самая E. coli, которую можно найти в длинном списке компонентов новейших желудочных суперпилюль, закупленных предусмотрительно в аптеке на случай, если «съел что-нибудь не то»?
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "3633561",
"incutNum": 2,
"repl": "<2>:{{incut2()}}",
"uid": "_uid_3634025_i_2"
}
Устоявшуюся идиллию, однако, могут быстро разрушить друзья кишечной палочки, заглянувшие в ЖКТ на огонек, — точно такие же E. coli, но умеющие продуцировать токсин — белковые соединения, из-за которых клеткам хозяина, то есть нашему кишечнику, становится очень плохо. Тогда мы бежим в аптеку за пилюлями с правильной E. coli, а боли в животе, понос и плохое настроение напоминают нам, что
размножающиеся неполовым путем бактерии тоже имеют право на секс.
Спрашивается, какой такой секс может быть у простейших одноклеточных, у которых отсутствуют половые признаки?
Однако если под сексом понимать соединение организмов, позволяющее обменяться информацией, повышающей шансы на выживание вида, то секс у бактерий есть и выполняет он ту же функцию, что и у высших организмов, к которым имеем счастье принадлежать мы с вами.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "2752677",
"incutNum": 3,
"repl": "<3>:{{incut3()}}",
"uid": "_uid_3634025_i_3"
}
Функцию хранилища генетической информации у бактерий играет не только замкнутая в кольцо молекула ДНК (нуклеотид), в которой архивирована жизненно важная информация — собственно наследственная память организма, но и
плазмид — дополнительная ДНК, как бы еще один сундучок поменьше, в котором складируется «про запас» менее важная, но могущая оказаться полезной информация (например, для оказания отпора антибиотикам).
Для обмена складированной в плазмидах информацией бактерии используют специальный механизм переноса генетического материала при непосредственном контакте двух клеток — конъюгацию , при котором клетка-донор прикрепляется к клетке-реципиенту с помощью специальных выступов — половых пилей, при этом наследственный материал передается не через них, а непосредственно через бактериальные мембраны.
По мере изучения горизонтального переноса генов (открытого еще в конце 40-х годов прошлого века) выяснилось, что хозяйственные бактерии проявляют удивительную неразборчивость в перенимании и хранении чужого опыта, охотно коллекционируя, прямо как гоголевская Коробочка, не только чужие плазмиды, но и целые участки нуклеотидов, которые могут даже принадлежать микробам совершенно другого вида.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "2815771",
"incutNum": 4,
"repl": "<4>:{{incut4()}}",
"uid": "_uid_3634025_i_4"
}
Именно такая разновидность E. coli — шиго-продуцирущая кишечная палочка, или STEC (Shiga toxin-producing E coli) — была выделена из кала пострадавших от кишечной инфекции европейцев.
Даже совсем маленького количества STEС достаточно, чтобы запустить лавинообразный процесс обмена «плохими» плазмидами между E. coli и заставить пострадавшего носителя, поевшего немытых огурцов, подолгу не вылезать из туалета, а то и обратиться за медицинской помощью.
Почему бактерии начинают так быстро обмениваться новой информацией и какова настоящая эволюционная роль бактериальных токсинов, науке, только сейчас начинающей понимать огромную роль горизонтального переноса генов в эволюции микробных, растительных и даже высших биоценозов, только предстоит установить.
Врачей, однако, пока удивляет не сам факт кишечной эпидемии, которые случаются регулярно даже на относительно чистоплотном Западе (например, в первой половине 1990-х в США, где, кстати говоря, ежегодно фиксируется до 100 смертей от патогенной кишечной палочки), а то, что недружественная нашему кишечнику патогенная E. coli принадлежит относительно редкому штамму Escherichia coli O157:H7, и то, что от нее страдают взрослые: в последний раз кишечная эпидемия, спровоцированная E. coli O157:H7, наблюдалась в США в середине 1990-х у детей.
Во избежание паники упор здесь следует делать на «наблюдалась»: сколько локальных энтерогеморрагических эпидемий происходит внутри человеческой популяции ежегодно, пока никто не знает, поскольку качественный медицинский мониторинг функционирует далеко не во всех даже более или менее развитых странах.
