Променяли шкурки на туберкулез

Европейцы заразили аборигенов Канады туберкулезом

В обмен на мех промысловых животных аборигены Канады получили не только блага западной цивилизации, но и самый обычный туберкулез. Первопроходческий штамм, «прятавшийся» почти полтора века, до сих пор остается самым распространенным во франкоговорящих провинциях.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "id": "2922742",
    "incutNum": 1,
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "uid": "_uid_3575121_i_1"
}

До появления металлических, а потом и бумажных денег, акций, закладных, облигаций и прочей псевдоуниверсальной валюты торговля, а точнее, простой товарообмен был крайне честным процессом. Впрочем, не обходилось и без своеобразных «бонусов»: например, аборигены Канады в обмен на шкуры получали не только интересующие их достижения уже набравшей к восемнадцатому веку обороты европейской промышленности.

Попавшие в эти изолированные популяции микобактерии туберкулеза впоследствии стали причиной не одной смерти. Как показали Кэйтлин Пепперелл из Стэнфорда и её канадские коллеги, эти «первопроходческие» штаммы неплохо сохранились на протяжении последних трех веков.

И, несмотря на непрекращающийся поток иммигрантов, именно эти штаммы остаются основной причиной чахотки у аборигенов и франкоговорящего населения Канады.

По мнению историков, впервые палочка Коха, о существовании которой не догадывались и продвинутые европейцы, оказалась на побережье Канады в начале восемнадцатого века. Активная торговля мехом промысловых животных в 1710–1870 годах шла от атлантического до тихоокеанского побережья. Естественные водные магистрали только способствовали этому.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "id": "2645186",
    "incutNum": 2,
    "repl": "<2>:{{incut2()}}",
    "uid": "_uid_3575121_i_2"
}

Авторы публикации в Proceedings of the National Academy of Sciences показали, что пока меха двигались с Запада на Восток, в противоположном направлении шло продвижение DS ^Quebec — разновидности M. tuberculosis.

Дальнейшая эпидемиология до сих пор остается поводом для множества спекуляций.

Во-первых, первая масштабная вспышка туберкулеза была зарегистрирована только в конце девятнадцатого века, то есть DS ^Quebec пряталась почти полтора века. Списать это на плохую документированность и недостаточную медицинскую грамотность населения нельзя — в тех же архивах встречаются детальные описания оспы и других инфекций.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "id": "1958233",
    "incutNum": 3,
    "repl": "<3>:{{incut3()}}",
    "uid": "_uid_3575121_i_3"
}

Во-вторых, не совсем понятно, как настолько «скрытный» штамм до сих пор остается самым распространенным, составляя около 50% среди всех основных разновидностей туберкулеза. Да и как пять тысяч предприимчивых французов, ирландцев и англичан сумели заразить аборигенов «сильнее», чем пришедшие следом полтора миллиона со всех уголков Земли, опять же неясно.

Ответы на эти вопросы Пепперелл нашла уже не в геноме микобактерий, собранных по всей Канаде.

Как отмечают ученые, пришедшие позже мигранты селились вместе и были куда менее подвижными, нежели купцы-авантюристы восемнадцатого века. Так что, несмотря на то, что они привезли немало азиатских и восточноевропейских штаммов, вглубь континента, как, собственно, и внутрь франкоговорящих провинций «подарки» не пошли.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "id": "2560974",
    "incutNum": 4,
    "repl": "<4>:{{incut4()}}",
    "uid": "_uid_3575121_i_4"
}

Что же касается скрытности DS ^Quebec, то авторы в очередной раз вспомнили социальную природу болезни. До XIX века аборигены жили весьма размеренно, причем это касается и диеты, и плотности населения.

Интенсивная миграция и притеснение со стороны «понаехавших» привели к ухудшению условий жизни, а вместе с этим и к появлению спящего до поры туберкулеза.

Выводы из этого исторического экскурса не слишком радостные – если принять как данность, что современные штаммы подчиняются тем же законам, то регистрируемая заболеваемость — лишь верхушка айсберга, готового обнажиться при первой же удачной возможности.