Подпишитесь на оповещения
от Газеты.Ru
Дополнительно подписаться
на сообщения раздела СПОРТ
Отклонить
Подписаться
Получать сообщения
раздела Спорт

Открытию нужна реклама

Почему российские ученые якобы не получили несколько Нобелевских премий

Николай Подорванюк 16.12.2010, 15:25
gawkerassets.com

Лазер был изобретен 50 лет назад, и заслуги советских ученых в его создании были признаны мировым сообществом. Это убедительный пример того, что в мировом научном сообществе и среди членов Нобелевского комитета не существует заговора против отечественных ученых. Причины «дискриминации» заслуг российских исследователей кроются в них самих: любое открытие нуждается в должной «рекламе».

Научная сессия общего собрания РАН, которая прошла на этой неделе, была посвящена 50-летию лазера. У истоков этого изобретения стояли отечественные физики Николай Басов и Александр Прохоров, а также американец Чарльз Таунс. Ученые из СССР и США работали параллельно, не зная об успехах друг друга, и этот факт был отмечен в 1964 году, когда всем троим вручили Нобелевскую премию «за фундаментальные работы в области квантовой электроники, которые привели к созданию осцилляторов и усилителей, основанных на принципе лазера — мазера».

Подобные ситуации, когда не одна, а несколько групп ученых из разных стран работают над одной и той же проблемой, в науке встречаются постоянно. Такая конкуренция заставляет ученых работать более эффективно и идет на пользу научно-техническому прогрессу человечества в целом. Но, после того как открытие сделано, часто возникает вопрос, кто первым его сделал и кому достанутся все лавры за это?

В России наравне с мнением, что отечественных спортсменов часто засуживают, популярно мнение, что приоритет отечественных ученых во многих вопросах проигнорирован мировым сообществом.

Самым ярким примером является вопрос о том, кто изобрел радио. В большинстве стран изобретателем радио считается итальянец Гульельмо Маркони, которому за это в 1909 году была присуждена Нобелевская премия. Между тем в России в большинстве книг и энциклопедий написано, что радио изобрел русский физик Александр Попов. В Германии изобретателем радио считают Генриха Герца, который доказал существование электромагнитных волн и еще в 1888 году первым изобрел способ их передачи и приёма. В США и некоторых балканских странах создателем радио считается известный физик Никола Тесла, который в 1893 году запатентовал радиопередатчик, а двумя годами позже радиоприемник. Во Франции изобретателем радио считается Эдуард Бранли, который в 1890 году создал прибор для регистрации электромагнитных волн. У Индии есть своя кандидатура: там радиопередачу в миллиметровом диапазоне продемонстрировал Джагадиш Чандра, и было это в 1894 году. В том же году в Англии Оливер Джозеф Лодж продемонстрировал радиопередачу и радиоприем. И это все притом, что Попов и Маркони продемонстрировали работу своих радиодетекторов, передающих сигналы на сотни метров, в 1895 году.

В своем опыте Попов отправил на расстояние 250 метров радиограмму из двух слов «Генрих Герц». Кроме того, Попов признавал, что его детектор был менее чувствительным, чем детектор Маркони. Эти факты говорят о том, что русский ученый отдавал дань своим коллегам-физикам, и поэтому нельзя считать, что Попов несправедливо обделен в истории изобретения радио в пользу Маркони, который якобы получил чертежи русского ученого и просто усовершенствовал его устройство.

Никакого масштабного заговора, направленного против Попова, в мировом научном сообществе не было.

Хотя без политики не обошлось, но с обеих сторон и несколько позже описанных выше событий. Известно, что в СССР мало что говорилось про работы Маркони, а во многих западных странах, в частности Италии и Великобритании, умалчивалось о Попове и его изобретениях. Что касается Нобелевской премии, то Маркони ее получил в 1909 году, когда Попов, увы, уже умер.

Есть и более свежие примеры, которые также связаны с Нобелевскими премиями: ведь нельзя не признать, что именно они представляют собой критерий развития науки за последние сто с лишним лет. В 1978 году американцы Арно Пензиас и Роберт Вильсон получили Нобелевскую премию за открытие в 1964 году реликтового излучения — излучения, образовавшегося в момент Большого взрыва. Это излучение еще в 50-е годы во время испытаний радиоантенны обнаружил советский инженер Тигран Шмаонов, но тогда он не понял значения своего открытия и опубликовал результаты в журнале «Приборы и техника эксперимента».

Поскольку это не профильный для астрономов журнал, то открытие Шмаонова прошло мимо молодых советских астрофизиков, а ныне известных ученых мирового уровня Андрея Дорошкевича и Игоря Новикова, которые за год до открытия Пензиаса и Вильсона точно предсказали, что реликтовое излучение можно зафиксировать в радиодиапазоне.

В 2006 году за открытие неоднородности реликтового излучения и соответствие его спектра спектру абсолютно черного тела Нобелевскую премию получили американцы Джон Матер и Джордж Смут, руководители американского космического эксперимента COBE.

В российском научном сообществе такое решение Нобелевского комитета вызвало недоумение, так как о результатах COBE было доложено в апреле 1992 года, три месяца спустя после сообщений о результатах работы российского эксперимента «Реликт-1», который проводился на космическом спутнике «Прогноз-9», и в ходе которого были открыты неоднородности реликтового излучения.

С результатами «Реликта-1» была отослана статья в научный журнал на русском языке — «Письма в Астрономический журнал», позже была отправлена публикация в журнал Monthly Notices of Royal Astronomical Society. Кроме того, эксперимент «Реликт-1» начался в 1983 году, а спутник COBE был запущен в 1989.

Самый недавний пример — Нобелевская премия по медицине и физиологии 2009 года, которая была присуждена трем американским ученым за открытие генетического механизма старения, предсказанного советским ученым Алексеем Оловниковым. Тот опубликовал ее сначала в «Докладах Академии наук», а затем в престижном Journal of Theoretical Biology, так что биологи не могли не знать об этой работе. Сам Алексей Оловников ни минуты не сомневался в своей правоте и в том, что экспериментаторы сумеют доказать его теорию, но ограничился этими статьями. Любая теория должна быть подтверждена экспериментальными доказательствами, и в данном случае их вместе с Нобелевской премией получили американские ученые, а не отечественные исследователи.

Но, пожалуй, самым классическим случаем является Нобелевская премия по физике 1930 года, которая была присуждена индийскому ученому Раману «за его работы по рассеянию света и за открытие эффекта, названного по его имени». Этот эффект в русскоязычной литературе называется комбинационным рассеянием света, но в иностранной литературе носит название «эффект Рамана». Дело в том, что это явление было обнаружено в 1928 году в России Леонидом Мандельштамом и Григорием Ландсбергом. Чандрасекхара Венката Раман наблюдал сходный эффект в том же году, буквально на неделю позже, поэтому авторство, по идее, должно быть общим.

Однако Нобелевская премия была вручена лишь ученому из Индии (что, кстати, не помешало Советскому Союзу в 1957 году присудить Раману Международную Ленинскую премию «За укрепление мира между народами»).

Подробности присуждения Нобелевской премии 1930 года, которые (согласно регламенту Нобелевского комитета) стали известны 50 лет спустя, говорят о реальном отсутствии «рекламы» работы Мандельштама и Ландсберга. На премию 1930 года Рамана номинировали десять человек, среди которых были такие знаменитые физики, как Нильс Бор, Луи де Бройль и Эрнест Резерфорд. Ландсберга же выдвинули только два человека, и оба из СССР: Орест Хвольсон и Николай Папалекси.

Нобелевский лауреат Виталий Гинзбург и членкор РАН Иммануил Фабелинский в статье в «Вестнике РАН» за 2003 год

четко назвали три причины, в силу которых Мандельштам и Ландсберг не получили премию: невнимание их советских коллег, активная поддержка Рамана иностранцами и ошибка Нобелевского комитета.

«Мы понимаем, что какую-то роль здесь сыграла небрежность самих Мандельштама и Ландсберга, а также деятельность Рамана», — написали ученые.

Гинзбург и Фабелинский отмечают, что, в противопоставление премии Раману за комбинационное рассеяние света, премия за лазеры и мазеры 1964 года «была присуждена Таунсу, Басову и Прохорову за пионерские работы в указанной области, но никто не занимался выяснением вопроса о том, чей мазер заработал раньше».

Если еще раз посмотреть вышеизложенные примеры, то легко можно убедиться, что к ним применимы и выводы Гинзбурга и Фабелинского относительно Мандельштама и Лансберга.

Невнимание российских ученых к результатам их коллег действительно не редкость. И тут речь даже не о том, что результаты Шмаонова в свое время прошли мимо Дорошкевича и Новикова. Автор этих строк знает примеры, когда ведущий автор статьи указывал ссылки на своих международных коллег, но не ссылался на ученого, работающего в соседнем кабинете того же института, будучи по каким-то причинам не знаком с его работой. Эта проблема имеет общие корни со следующей причиной — активной поддержкой иностранных ученых, которые не поддерживают российских исследователей. Опять-таки, нельзя не признать, что порой в международной научной среде встречается негативное отношение к российским ученым. От этого никуда не деться — у каждого личное восприятие мировой истории и современной геополитики.

Гораздо важнее, что «небрежность самих Мандельштама и Ландсберга, а также деятельность Рамана» имеют место и в наши дни.

Небрежность — это как раз и есть отсутствие «рекламы», то есть когда ученый не спешит сообщать о своем открытии коллегам по всему миру. Когда ученый, выполнив хорошую работу, отправляет ее сначала в отечественный журнал с невысоким индексом цитируемости, и только потом отправляет ее (если вообще отправляет) в международное издание, где о ней заведомо узнает больше народу. Если сделано важное открытие, его автор должен заставить научное сообщество узнать и принять результаты его работы. Так делают ученые по всему миру. В частности, так сделал Раман, открыв комбинационное рассеяние света. Так сделал и Григорий Перельман, который принял правила научного сообщества и опубликовал статью на английском языке на сайте препринтов, который регулярно просматривают все математики.

Если эту «небрежность» свести к минимуму, то тогда меньше поводов будет вспоминать и третью причину, о которой говорили Гинзбург и Фабелинский: ошибку Нобелевского комитета. Пока существует эта премия, каждое решение исполнителей последней воли Альфреда Нобеля будет сопровождаться комментариями о предвзятости и дискриминации. О дискриминации российских ученых и прочих поводах для создания новых «теорий заговора» можно будет говорить, только ликвидировав «небрежности», схожие теми, что были у Мандельштама с Ландсбергом, но которых, очевидно, не было у Басова с Прохоровым.