«Не путать с шаманами, аурой и прочей ахинеей»

Проект, целью которого является вмешательство в процесс старения, действует в России

О том, действительно ли российский ученый Владимир Скулачев разработал «эликсир молодости», в интервью «Газете.Ru» рассказал его сын, один из руководителей крупнейшего биологического проекта в России Максим Скулачев.

— На этой неделе появилось огромное количество новостей, которые звучат в стиле «Российский ученый разработал средство против старения» и «Профессор МГУ открыл эликсир молодости». Насколько соответствуют действительности такие заголовки?

Владимир Петрович Скулачев

(род. 21 февраля 1935, Москва) — советский и российский биохимик, член-корреспондент АН СССР (1974), академик АН СССР (1990, с 1991 — РАН), доктор биологических наук

Биография
Окончил биолого-почвенный факультет Московского государственного университета (1957), где работает с 1960. В 1965—1973 заведующий отделом биоэнергетики Межфакультетской лаборатории биоорганической химии, с 1973 заведующий лабораторией биоорганической химии. Директор Института физико-химической биологии им. Белозерского, преобразованного из лаборатории (1991).
Член-корреспондент АН СССР по Отделению биохимии, биофизики и химии физиологически активных соединений с 26 ноября 1974, академик Российской Академии наук по Отделению биохимии, биофизики и химии физиологически активных соединений (биохимия) с 15 декабря 1990.
Академик Российской Академии естественных наук, член Европейской Академии, президент клуба российских членов Европейской Академии, президент Всероссийского биохимического общества, председатель биоэнергетической организации России, действительный член Академии Творчества; доктор honoris causa Вильнюсского университета (16 мая 2005).
LII Менделеевский чтец — 14 марта 1996 года.
Главный редактор журнала «Биохимия», член редакционного совета журнала «Биофизика», член редакционного совета журнала «Молекулярная биология».
В 2002 году основал Факультет биоинформатики и биоинженерии МГУ, и по сей день является его деканом.
Широкую известность получил своими исследованиями, публикациями и публичными выступлениями, направленными на победу над старением человеческого организма.

Направление научной деятельности
Механизмы биологического окисления: трансформации химической энергии в электрическую на мембранах митохондрий, роли мембранного потенциала как фактора, сопрягающего освобождение и аккумуляцию энергии в клетке.

Труды
Автор работ по окислительному фосфорилированию и условиям разобщения окисления и фосфорилирования.

— Владимир Петрович Скулачев действительно возглавляет проект, целью которого является вмешательство в процесс старения с целью его замедления, или даже в каком-то смысле остановки. Проект идет довольно давно, и мы выполнили огромный объем работы на животных. Если хотя бы 10% успеха повторится на человеке, можно будет говорить о колоссальном шаге вперед в борьбе со старением и, что более важно, старческими болезнями.

— Во всех новостях говорится, что Владимир Петрович «совершенствовал свой препарат более 40 лет». Насколько это утверждение соответствует действительности? Можете вкратце рассказать, что это за препарат?

— Ну, это не совсем так. Владимир Петрович действительно более 40 лет работает в области митохондриальной биологии – биоэнергетике. Это наука на стыке биофизики и биохимии — не путать с шаманами, аурами и прочей ахинеей!. Более того, его лаборатория, преобразованная позже в НИИ физико-химической биологии им. А. Н. Белозерского МГУ, сыграла важнейшую роль в одном из ключевых открытий биологии XX века — доказательстве существования электрического потенциала на мембране митохондрий.

Это основное направление исследований нашего института в последние 40 лет. Но только в 2000-х из этого фундаментального открытия вырос практический инновационный проект.

— Еще одна цитата из СМИ: «После успешных испытаний глазных капель на животных изобретатель протестировал препарат на своей собственной катаракте, и шесть месяцев спустя его врач сказал ему, что катаракта исчезла». Насколько эта информация соответствует действительности?

— Да, это правда. Владимир Петрович — единственный человек, который, как изобретатель, может на себе попробовать собственное изобретение. Катаракта у него действительно прошла, но... надо сказать, что он крайне заинтересован в успехе этого опыта. Эффект плацебо не исключен, хотя в случае катаракты не очень понятно, как самовнушение может помочь просветлеть хрусталику. Опять же это единичный случай, и есть некая вероятность врачебной ошибки при постановке изначального диагноза.

Короче, мы очень рады, что у Владимира Петровича нет теперь катаракты, но с точки зрения доказательной медицины это не доказательство. К огромному сожалению.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "id": "3420082",
    "incutNum": 2,
    "repl": "<2>:{{incut2()}}",
    "uid": "_uid_3420092_i_2"
}

— Верно ли утверждение, что Владимир Петрович своими работами заложил основы такой науки, как биоэнергетика, и для продолжения его многолетних работ в результате был создан проект «Ионы Скулачева»?

— Во всяком случае, он придумал название «биоэнергетика» на всемирном съезде биохимиков в 60-х годах. И наш проект есть логичное продолжение его научной карьеры.

— Расскажите, пожалуйста, подробнее о проекте «Ионы Скулачева». Сколько человек работает в этом проекте, какие сделаны успехи, в каких научных журналах с ними можно ознакомиться? Какие ближайшие публикации и выступления на конференциях готовятся?

— Я считаю, что это крупнейший биологический проект в нашей стране. В нем участвуют около 300 исследователей из более чем 40 отечественных и зарубежных лабораторий. Большая часть работ выполняется в Москве, Новосибирске, Санкт-Петербурге, Ростове-на-Дону, при этом очень интересные исследования ведутся по нашему заказу в Стокгольмском университете, нескольких американских и немецких университетах. За почти 6 лет работы проекта мы проделали огромную работу на всевозможных биологических системах и лабораторных животных. Кстати, не только лабораторных. Мы очень гордимся изумительным клиническим ветеринарным исследованием (на домашних собаках, кошках и лошадях), которое по нашему заказу было проведено в Московской ветеринарной академии им. Скрябина. Дело в том, что сама идея нашего проекта подразумевает такие необычно широкие исследования. За основу мы взяли гипотезу о существовании общего для большинства животных механизма старения. И придумали набор веществ (митохондриальные антиоксиданты), которые должны препятствовать работе этого механизма.

Гипотеза предполагает, что такие вещества будут положительно действовать на практически все живые существа и при этом будут не просто лечить у них какую-то одну болезнь, но для каждого из существ замедлять развитие целого «букета» старческих признаков.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "id": "3393590",
    "incutNum": 3,
    "repl": "<3>:{{incut3()}}",
    "uid": "_uid_3420092_i_3"
}

Для проверки этой гипотезы требуются поистине беспрецедентные исследовательские ресурсы. Отсюда такой размер нашей проектной команды. Самое удивительное, что нам действительно удалось ее собрать и обеспечить скоординированную работу. И в опытах на бесклеточных системах, на культурах клеток, на лабораторных животных гипотеза получила подтверждение: мы увидели положительный эффект на самых разных признаках старения. Конечно, где-то результаты были более впечатляющими (например, в случае старческих глазных болезней, которые (на животных) нам удалось не просто остановить, но и вылечить, вернув зрение множеству ослепших животных), в других наблюдались на пределе достоверности (например, старение мух дрозофил мы сумели замедлить совсем чуть-чуть, но все-таки статистически достоверно).

Первый массив результатов нашего проекта был опубликован в лучшем (по международному индексу цитирования) российском биологическом журнале «Биохимия». 5 огромных статей с более чем 140 авторами заняли весь декабрьский выпуск 2008 года. Мы думали попытаться «пропихнуть» эти статьи в какой-нибудь американский или английский журнал, но потом отказались от этой идеи — и не пожалели. Всего за полтора года (ничтожный срок для научной публикации) у нас уже более 100 ссылок на эти статьи из международных изданий, индекс цитирования нашей любимой «Биохимии» заметно вырос, и поэтому мы рады, что поработали на свой журнал, а не на американцев или англичан.

Но это не значит, что нас не публикуют за рубежом. Большинство из последующих статей опубликованы в иностранных изданиях.

Желчные кислоты могут способствовать долголетию

Ученые впервые выявили влияние одной из желчных кислот на продление жизни дрожжей, что может помочь в создании препаратов против возрастных нарушений веществ у человека...

С гордостью могу сообщить, что в 2010 году статья по механизму действия наших веществ вышла в топовом американском журнале Proceedings of National Academy of Sciences. Есть публикации в Journal of Alzheimer Research, Molecular Biology of the Cell, Mechanisms of Aging and Development, Biochimica Biophysica Acta и в других. В самое ближайшее время выйдут очередные статьи в уже «околомедицинском» журнале Current Drug Targets, а также большая и крайне интересная статья в новом американском журнале Aging.

— Каковы дальнейшие планы вашей научно-исследовательской группы? Можно ли сейчас предположить даты, когда пройдут клинические испытания и начнутся продажи ваших (одного или нескольких) препаратов?

— Планы — не сбавлять темпов и двигаться вперед. На самом старте проекта мы были очень обеспокоены, как нам защитить себя, свои результаты. Не секрет, что зачастую отечественные разработки откровенно крадут наши западные коллеги, большие компании и т. п. Тут дело даже не в том, что нас как-то специально обижают. Американцы крадут друг у друга еще чаще. Я консультировался по этому поводу в нескольких местах, но самый четкий ответ получил от руководителя отдела трансфера технологий Университета Джорджа Мэйсона из Вашингтона.

Он сказал так: «Если будете топтаться на месте, ваш приоритет не защитят ни публикации, ни патенты, ни репортажи в прессе». То есть они тоже абсолютно необходимы, но недостаточны.

Надо максимально быстро двигаться вперед, чтобы все в мире знали: вы работаете в этой области, вы лучшие, у вас достаточно ресурсов, и вы жизни не пощадите на защиту того, что ваше, и гораздо лучше с вами договориться и сотрудничать, чем пытаться обмануть.

Как говорит Владимир Петрович, мы только высадились на необитаемом острове и осмотрели 10 метров пляжа. Перед нами еще огромный объем работы. Тем более что с 2010 года проект начал самую волнующую и важную стадию исследований — клинические испытания разработанных нами препаратов на добровольцах. Грош цена всем нашим успехам на животных и дрожжах, если мы не сможем помочь стареющим людям избавиться хоть от одной старческой болезни.

— Расскажите немного о себе. Где вы учились и всегда ли вы хотели заниматься наукой, причем в той же области, что и ваш отец?

— У меня два образования: я закончил кафедру молекулярной биологии биофака МГУ и факультет иностранных языков нашего же университета. Конечно, я всегда хотел быть только биологом, как мои отец, мать и старший брат. Правда начал я свою карьеру в иной области, чем Владимир Петрович: я занимался молекулярной биологией биосинтеза белка. Сделал это сознательно: в биохимии и биофизике мне волей-неволей пришлось бы доказывать, что я не хуже отца. А это невозможно: он самый цитируемый биолог нашей страны, лучше него просто нет. Но, конечно, я всегда был в курсе его работ, мы вечно обсуждали их на семейных советах, и, когда он сообщил, что у него в руках есть, наконец, самый мощный в мире антиоксидант и, похоже, надо строить толковый проект, пришлось прийти ему на помощь. Но в проекте моя работа больше организационная, нежели научная. Хотя сложно сказать. Большинство схем экспериментов и отчетов все равно проходят через меня.

— Насколько вы согласны с утверждением, что наука в России переживает глубокий кризис? Если да, то относится ли ваша область науки к тем, где кризис ощущается наиболее глубоко? Как Вы относитесь к сотрудничеству с зарубежными учеными? Не возникало ли у Вас мысли уехать работать за границу или же в России, несмотря ни на что, есть возможности заниматься наукой на серьезном уровне?

— Это правда, и времена сейчас тяжелые. Но мы еще живы! Нельзя говорить о живом человеке как о покойнике, даже если ему очень плохо. Вот что меня бесит во многих разговорах о нашей науке.

Если очень захотим, то можем найти и людей, и деньги, и другие ресурсы.

Не всем это удается, что крайне печально. Многие ученые напрочь лишены предпринимательской жилки: они привыкли жить в башне из слоновой кости (а проще говоря, на территории МГУ) и физически не могут ничего сделать с постоянным урезанием финансирования, с отказом западных организаций давать гранты в Россию (зачем нам гранты при такой цене на нефть и таком количестве яхт у россиян?) и с тем, что от года к году все худеет и худеет самый честный источник денег для нашей науки — Российский фонд фундаментальных исследований.

Я много поработал за границей, там тоже ученому несладко, но все же не так, как у нас. И главное, если ты все-таки получил какие-то гранты, то на Западе ты их можешь спокойно тратить, а у нас… Такое впечатление, что полностью отсутствует презумпция невиновности ученого, например:

— Как!? Вы, ректор-декан-директор института получили 100 рублей государственных денег?! И вы на них хотите купить 10 грамм очищенной сахарозы для ультрацентрифугирования? А вы провели исследование рынка, в какой компании ее покупать? А вы рассмотрели возможность покупки в отечественной фирме «Рога и копыта», которая продает плохо очищенный сахар в 100 раз дешевле? Что? Вы хотите ее заказать в Германии на фирме Sigma? А вы не хотите растаможивать в течение трёх месяцев эти 10 грамм сахарозы, доказывая, что она не заражена сибирской язвой, не будет использована в коммерческих целях (10 грамм!) и не является прекурсором для производства наркотиков?
— Позвольте... Я просто хотел купить 10 грамм ультрачистой сахарозы, которую не производят в России ввиду мизерности рынка…

Это, конечно, эмоции, но за державу обидно. Особенно ввиду объявленного курса на инновации/модернизацию.

Может, все-таки что-то в консерватории надо поменять? Спросите нас, ученых из самого большого и яркого проекта России, — и мы в две минуты подскажем, как это сделать, причем без особых рисков для государства. С тем, что нецелевого использования средств или контрабанды сахара действительно допустить нельзя, я полностью согласен.