Академическая PR-оборона

Взаимоотношения РАН и СМИ

Photodisc/East News
Декларированное на словах почти месяц назад на заседании президиума РАН «PR-наступление» так и не началось. Консервативная научная среда, запуганная печальным опытом общения с журналистами-«мракобесами», не готова идти в СМИ, чтобы отстаивать свои позиции.

Месяц назад на заседании президиума РАН, где обсуждались пути выхода российской науки из сложившейся проблемной ситуации, президент РАН Юрий Осипов весьма резко высказался о СМИ, освещающих деятельность РАН. Он, в частности, выступил с обвинениями в «травле» РАН и призвал своих коллег перейти в «PR-наступление», активно взаимодействуя со СМИ и отстаивая свою позицию.

И вот уже журналисты отметили для себя, что все теперь будет иначе. Больше не будет необходимости в течение недели звонить в секретариат академика N, чтобы получить его комментарий. Больше не будет безответных писем на электронный адрес члена-корреспондента NN, указанного в публикации как corresponding author, но свою почту, видимо, не читающего принципиально. Словом, все будет по-другому, и цвет российской науки наконец будет полноценно представлен на страницах изданий, сместив с пьедестала сообщения об иностранной науке (ведь с ученым через океан часто проще связаться, чем с обладателем кабинета на Ленинском проспекте).

Следует отметить, что призыв президента РАН (который сам известен как чрезвычайно непубличный человек и с большой неохотой идет на общение с прессой) «идти в народ» отнюдь не праздный.

В сложившейся ситуации, когда власти заметно сместили акценты в сторону поддержки университетской науки, а время от времени возникают проекты по расформированию академии, РАН просто необходимо взять слово в свою защиту. Объективно научная значимость академических институтов очень и очень велика, и им есть что сказать в свою защиту. Только вот желания идти на контакт с прессой у власть предержащих ученых как не было, так и нет.

И дело тут не в том, что РАН – не тоталитарная организация, и слово президента не такой уж закон для членов академии. Просто в силу объективных условий – среди них значительный консерватизм организации и почтенный возраст подавляющего большинства ее членов – РАН не готова работать в современном медийном пространстве. Пресс-служба академии построена по образцу старых секретариатов, где оперативность не относится к приоритетам работы. Видные начальники от науки, являющиеся старшими авторами серьезных работ, зачастую узнают, что их работа уже официально опубликована онлайн, от самих журналистов («Да? А разве статья уже вышла?»). Общение с прессой, возможность оперативного комментирования текущих событий у большей части членов академии вызывает недоумение и просьбу перезвонить позже/завтра/в понедельник.

Ни о каком «PR-наступлении» речи не идет, происходит лишь неуклюжая «PR-оборона».

Следует отметить, что неспособность общаться с прессой никак не умаляет научной значимости и ценности работ ученого. Все мы знаем пример Григория Перельмана, который ведет образ жизни затворника. И это никак не затрагивает его репутацию гения. Но директор института – это не только ученый, но и представитель своего заведения. Недаром выборных руководителей больших экспериментов Большого адронного коллайдера называют spokesperson – они обязаны говорить от имени вверенного им коллектива, и они блестяще справляются и с этой частью своих обязанностей, уделяя массу внимания популяризации работы своих коллективов, объяснению важности исследований. И один из замечательных spokespersons сейчас — русский ученый Андрей Голутвин из Института теоретической и экспериментальной физики. Весьма достойно налажена работа с прессой в Объединенном институте ядерных исследований (Дубна), активно работает со СМИ председатель комиссии РАН по лженауке Эдуард Кругляков, есть ряд других положительных примеров. По такой модели стоит работать и академии наук в целом.

Научное сообщество постулирует, что оно необходимо обществу, что оно является авангардом общества и работает для общества. Однако жизнь не стоит на месте, и высоких официальных слов об общем благе, произнесенных с высокой трибуны, уже недостаточно для обеспечения авторитета и общественной поддержки.

С социумом, даже не очень образованным и подготовленным для восприятия научной информации, жизненно необходимо работать, объяснять свою позицию, образовывать его.

За положительными примерами долго ходить не приходится – обязательные выпуски научных новостей на «Би-би-си», а также практика релизов «детских» новостей, реализованная в журнале Science и у того же CERN.

Если РАН не последует примеру своих зарубежных коллег, она останется в роли вежливого индюка из детского стихотворения — никем не принятого, не понятого и восклицающего «с высоты своего величия — не усвоили, скоты, правила приличия». Только жизнь индюка не особенно зависела от окружающих, а судьба РАН находится в руках государства и общества.