Исполнительный указ, подписанный президентом США 9 марта 2009 года в присутствии 10 нобелевских лауреатов и 30 конгрессменов, не стал неожиданностью:
стволовые клетки выделяемые из ранних эмбрионов (а этапе бластоцисты или из полового зачатка 5-ти недельных эмбрионов) или тератокарциномы (опухолевой линии) in vitro. Они обладают рядом уникальных свойств, резко отличающих их от других клеток организма.
.Хотя концепция стволовой клетки была предложена Александром Максимовым в 1908 году для кроветворной ткани, статус большой науки эта область получила в последнее десятилетие ХХ века. Первая попытка лабораторного оплодотворения яйцеклетки млекопитающих датирована 1878 годом. Но лишь в 1959 году в США был получен первый кролик путем искусственного оплодотворения. Первые природные тотипотентные клетки человека оказались в руках экспериментаторов только в начале 60-х годов.
Уникальное свойство эмбриональных стволовых клеток – тотипотентность, то есть способность дать начало, по меньшей мере, 350 различным типам клеток, а также внеэмбриональным тканям (плацента, эмбриональные оболочки) и эмбриону в целом. Но большая часть исследователей считает ЭСК всё-таки плюрипотентны, т.к. на сегодняшний день ещё не удалось получить экстраэмбриональные ткани.
Кроме того, эмбриональная стволовая клетка отличается от других (взрослых) клеток тем, что, теоретически, для нее лимит делений неисчерпаем, и клетка может делиться бесконечно, но без образования злокачественной опухоли. Таким образом, второе важное свойство эмбриональных СК – фактическое бессмертие.
Итак, весьма заманчиво взять стволовую клетку, заставить ее пройти путь дифференцировки, получить из нее готовые ткани (органы) и пересадить их в живой организм. Какие же проблемы возникнут у экспериментатора на пути к осуществлению задуманного?
После того, как «выращен» трансплантат, возникает проблема иммунологической совместимости тканей трансплантата и реципиента. Каждый организм индивидуален и имеет набор генетических маркеров, по которым иммунная система распознает их: «свой» или «чужой».
Решить проблему антигенной несовместимости тканей можно двумя способами: либо внедряя гены будущего реципиента в культуру эмбриональных стволовых клеток на этапе выращивания органа (до сих пор этого никому не удавалось сделать), либо угнетая иммунную систему реципиента с помощью иммуносупрессоров. Последний метод имеет большое количество негативных последствий в связи с риском развития инфекционных осложнений, опухолеобразования и не гарантирует приживление трансплантата. Есть и третий вариант — пересадка трансплантата, который заведомо не столкнется с иммунной системой реципиента, например нейротрансплантация, успешно осуществляемая при болезни Паркинсона (преградой для иммунной системы служит гематоэнцефалический барьер).
Кроме того, у эбриональных стволовых клеток есть ещё одно негативное свойство - давать опухолевый рост при подсадке мышам с дефектной иммунной системой. И хотя работа антигенов тканевой совместимости в эмбриональной ткани снижена (что соответственно, будет давать менее выраженную реакцию отторжения при трансплантации), тем не менее вести речь о введении эмбриональных стволовых клеток следует только после их дифференцировки в специализированные ткани.
До сегодняшнего дня исследования эмбриональных стволовых клеток человека (ЭСК), будь то работа в лаборатории под микроскопом или же клинические испытания, существенно сдерживало вето Буша, запрещавшее государственное финансирование проектов, где использовались линии ЭСК, полученные после 9 августа 2001 года.
Помимо очевидного этического вопроса, связанного с разрушением человеческих эмбрионов, чаще всего являющихся «запасными» в ходе процедуры экстракорпорального оплодотворения, у вето были и научные причины: при трансплантации ЭСК и полученных из них более специализированных клеток существует риск малигнизации — образования опухолей. Но для того, чтобы говорить об этом с уверенностью, необходимо проводить испытания. Президент США учел точку зрения и тех и других, не забыв и про своего предшественника:
«В последние годы, когда речь шла больше о самих стволовых клетках, чем о последующих открытиях, наше правительство упирало на неверное, как я считаю, противопоставление голоса науки и моральных ценностей. В данном случае, я уверен, вполне можно совместить одно с другим.
Как верующий человек, я считаю, что мы призваны заботиться друг о друге и стараться облегчать человеческие страдания. Я уверен, что у нас есть способность и воля для продолжения этих исследований, равно как человечность и совесть для того, чтобы делать это ответственно».
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"click": "on",
"id": "2328723",
"incutNum": 2,
"repl": "<2>:{{incut2()}}",
"uid": "_uid_2955339_i_2"
}
Есть даже фирмы, получившие лицензию на соответствующие испытания на людях: ReNeuron в Великобритании, Geron и StemCells в США.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"click": "on",
"id": "2945129",
"incutNum": 3,
"repl": "<3>:{{incut3()}}",
"uid": "_uid_2955339_i_3"
}
Этическими же аспектами, столь существенными в этом вопросе, займется NIH, которому поручено «изучить все этические и юридические вопросы, а также разработать стратегию по восстановлению вовлеченности научного мира в процесс принятия правительственных решений». В феврале Обама уже обращался к руководителю административно-бюджетного управления Питеру Орсзагу с просьбой пересмотреть принципы правового регулирования различных, не только медико-биологических исследований.
«На настоящий момент до конца не известно, что может принести исследование стволовых клеток, поэтому перспективы не должны преувеличиваться. Однако ученые считают, что эти маленькие клеточки, возможно, смогут помочь нам понять и, возможно, научиться лечить некоторые из самых страшных болезней... Мы будем энергично поддерживать ученых, занимающихся этими исследованиями. И мы будем стремиться к тому, чтобы Америка лидировала в мире в открытиях, которые однажды смогут принести свои плоды», — подытожил президент.
