Главное в борьбе с паразитами – вовремя распознать врага, пока он не превратился в угрозу для жизни и продолжения рода. Выбираемая при этом тактика зависит только от возможностей хозяина: одни представители нашего вида борются с себе подобными, устраивая митинги всякий раз, как распознают очередного нахлебника, другие спокойно стоят в стороне, уповая на самостоятельное разрешение проблемы.
В мире животных тоже не обходится без разделения на бунтарей и смирных: в то время как большинство видов птиц предпочитают избавляться от подложенных кукушиных яиц,
бледная пересмешка, даже распознав в собственном гнезде чужие яйца, продолжает их высиживать.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"click": "on",
"id": "2248052",
"incutNum": 2,
"repl": "<2>:{{incut2()}}",
"uid": "_uid_2918686_i_2"
}
Всё это время непрерывно шла «гонка вооружений» хозяина и паразита – первый постоянно совершенствовал способы выявления и уничтожения чужих яиц, а второй, соответственно, методы маскировки и борьбы с конкурентами по гнезду. Результат – крупные яйца с прочной скорлупой и очень жизнеспособным детёнышем, вовсю эксплуатирующим материнские инстинкты приемной родительницы.
Если для кукушек каждый вклад в будущее потомство окупается с лихвой, то для хозяев все попытки избавиться от паразитов чреваты серьезными рисками: во-первых, всегда есть шанс уничтожить собственного детеныша, а во-вторых,
каждая процедура, будь то проклевывание скорлупы или выталкивание яйца из гнезда – задача весьма энергоемкая, особенно для маленьких птичек.
Как продемонстрировали Антон Антонов и его коллеги из Норвежского института науки и техники, именно это и заставляет бледных пересмешек оставлять кукушиные яйца в своем гнезде.
Ученые подкладывали в гнезда к пересмешкам Hippolais pallida яйца обычной кукушки Cuculus canorus, а также искусственные яйца, изготовленные из пластика и покрашенные таким образом, чтобы удары маленького клюва пересмешки оставляли на них след.
в эволюционной гонке ядов.
Некоторые змеи выработали феноменальную устойчивость к тетродотоксину, яду, выделяемому кожными железами некоторых тритонов и рыбы фугу, столь популярной в восточных ресторанах. Чарльз Ханифин из Стэнфордской станции по изучению морских животных занимался исследованием эволюционной гонки «вооружений», на уровне ядов тритонов и противоядий змей.
Посылом к работе стало не качество, а количество яда в коже тритона, достаточное, чтобы убить больше десятка взрослых людей. В чистом виде он даже превосходит яд южноафриканских лягушек. В природе у тритонов остался один враг – змеи, устойчивые к яду. В ходе эволюции они постоянно совершенствовались – одни улучшали свой яд, а другие – противоядие.
Ханифин проанализировал выделения 383 тритонов из 28 разных ареалов обитания в Северной Америке. Во всех этих регионах змеи обладают разной устойчивостью, а тритоны – разным количеством выделяемого яда. Как показало исследование, даже самый ядовитый тритон не в состоянии поразить средней устойчивости змею, перестав быть фактором естественного отбора. Правда, на популяции тритонов это пока серьезно не сказалось. Способности последних прятаться и быстро убегать не ослабели со временем.
«В этих областях, змеи, безусловно, выиграли», – заключил исследователь.
А вот доля «принятых в семью» оказалась практически одинаковой – 43,5% и 47%.
То есть почти в половине случае пересмешки в конечном итоге оставляли свои попытки пробить прочную скорлупу или выкинуть яйцо из гнезда и оставляли его «на вырост». Хотя этот феномен орнитологи и подозревали у маленьких птичек, его доказательство было получено впервые.
Как развивалась дальнейшая судьба подкидышей, ученые описывать в своей работе не стали. Но в окружении небольших братьев и сестер они должны бы чувствовать себя вполне комфортно, не ощущая конкуренции за добываемую родителями пищу.
