«Цивилизация» древних неандертальцев была достаточно многочисленна и существовала на территории современной Европы, Западной Азии и Африки в период с 230 до 24 тысяч лет назад. Ученые до сих пор не знают точно, каковы причины тотального вымирания этого вида людей, сосуществовавших с человеком разумным на протяжении десятков тысяч лет.
В качестве таковых в разное время назывались и резкое похолодание, и исчезновение основных объектов охоты этих людей, и конкуренция со стороны человека. Кроме того, долгое время считалось, что неандертальцы были агрессивны и менее склонны к сотрудничеству, чем наши предки кроманьонцы, хотя в настоящее время существуют указания на и достаточно сложную социальную организацию их сообществ, и примитивные верования, и даже — их способность к выработке сложной речи.
Несколько дней назад к публикации в журнал Medical Hypotheses принята статья, автор которой Саймон Андердаун, старший лектор университета Брукс в британском Оксфорде, выдвигает теорию исчезновения неандертальского человека в результате фатального распространения в его социуме заболевания, родственного современному коровьему бешенству. Это заболевание необратимо ослабило и снизило численность популяций, а распространялось, судя по всему, посредством каннибализма, который неандертальцы активно практиковали.
В своей работе он обратился к истории племени каннибалов форе, обитавшем на территории Папуа-Новой Гвинеи, о котором сохранилось много документальных свидетельств.
Еще в 1999 году стало понятно, что неандертальцы также практиковали каннибализм. Это ясно показала ужасающая находка, сделанная в пещере на западном берегу реки Роны на территории Франции. Обнаруженные останки костей, пролежавшие в гроте примерно 100–120 тысяч лет позволили археологам предположить, что большая группа неандертальцев полакомилась здесь, по меньшей мере, шестью своими сородичами. На это указывают следы от каменного топора и скребка на костях, которые были оставлены древним мясником, очищавшим мясо от костей и выбивавшим из них мозг.
Причины, побудившие неандертальцев употреблять в пищу соплеменников, до сих пор не установлены. Мы не знаем, была ли это банальная потребность в пище или людей ели из ритуальных соображений.
Однако установлено, что подобная практика среди людей форе, не гнушавшихся в прошлом расчленением и употреблением в пищу человеческого мяса, привела к распространению смертельного недуга, практически уничтожившего племя .
Еще в начале прошлого века антропологи, изучавшие жизнь и быт этого племени, стали обращать внимание на тяжелое физическое расстройство, именуемое в настоящее время «куру», которое поражало только высокогорных обитателей Папуа-Новой Гвинеи – народность форе, или форес. К середине столетия это заболевание достигло масштабов эпидемии и унесло жизни более тысячи человек.
болезнь, встречающаяся почти исключительно в высокогорных районах Новой Гвинеи у аборигенов племени форе, впервые обнаружена в начале XX века. Болезнь была подробно описана в 1957 году австралийским врачом Зигасом и американцем словако-венгерского происхождения Карлтоном Гайдучеком. Слово «куру» на языке племени форе имеет два значения — «дрожь» и «порча». Члены племени форе верили, что болезнь является результатом сглаза чужим шаманом.
Болезнь распространялась через ритуальный каннибализм. С искоренением каннибализма куру практически исчезла. Однако, все еще появляются отдельные случаи, потому что инкубационный период может длиться более 30 лет.
В начальной стадии болезнь проявляется головокружением и усталостью. Потом добавляется головная боль, судороги и, в конце концов, типичная дрожь. В течение нескольких месяцев ткани головного мозга деградируют, превращаясь в губчатую массу. Заболевание характеризуется прогрессирующей дегенерацией нервных клеток центральной нервной системы, особенно в той области головного мозга, которая контролирует осуществляемые человеком телодвижения. В результате происходит нарушение контроля мышечных движений и развивается тремор туловища, конечностей и головы. Это заболевание встречается преимущественно у женщин и детей и в наши дни считается неизлечимым — через 9-12 месяцев оно заканчивается смертельным исходом.
По современным данным, куру — прионная инфекция, один из видов губчатой энцефалопатии. За открытие инфекционного характера болезни куру Карлтон Гайдучек был удостоен в 1976 году Нобелевской премии по физиологии и медицине. Прионовую теорию развития губчатой энцефалопатии разработал другой американский ученый Стенли Прузинер, за что также был удостоен Нобелевской премии по физиологии и медицине в 1997 году.
По предположению Андердауна, трансмиссивная губчатая энцефалопатия может быть распространена на Земле уже не первый миллион лет.
В процессе развития этот недуг вызывает деградацию нервной системы и в особенности головного мозга, который в ходе разрушения тканей приобретает внешний вид губки для мытья посуды, чему и обязан своим названием. Прогрессирующее заболевание на заключительных стадиях сопровождается выраженным умственным расстройством, потерей способности говорить, а затем и полной потерей возможности двигаться.
Андердаун сумел построить модель на базе истории племени форе, согласно которой оценил скорость распространения заболевания через каннибализм и, соответственно, сделал выводы о темпах снижения численности неандертальского населения Земли. Согласно его расчетам, крупное сообщество, состоящее из пятнадцати тысяч неандертальцев, в результате распространения болезни могло сократиться до критического уровня всего за 250 лет.
Если учесть влияние других факторов, осложняющих жизнь, таких как похолодание климата, сокращение пищевых ресурсов, то такое заболевание могло начисто стереть популяцию неандертальцев и за более короткий срок. Кроме того, неандертальцы на поздних этапах своего существования ощущали конкуренцию со стороны человека разумного.
Еще одним усугубляющим фактором является продолжительный инкубационный период заболевания, так что пораженные неандертальцы могли не проявлять признаков болезни в течение длительного времени. Съевшие же инфицированных собратьев также могли еще достаточно долго не ощущать приближения катастрофы. Потому древние люди, вероятно, и не могли установить связь между поеданием себе подобных и странной болезнью, уносящей жизни родственников и соплеменников.
(от английского proteinaceous infectious particles — белковые заразные частицы) — особый класс не содержащих нуклеиновых кислот (чисто белковых) инфекционных агентов, вызывающих тяжёлые заболевания центральной нервной системы у человека и ряда высших животных (так называемые «медленные инфекции»).
Прион — разновидность генетически кодируемого белка, обладающего аномальной трехмерной структурой, благодаря которой он способен напрямую катализировать структурное превращение гомологичного ему нормального клеточного белка в себе подобный — прионный, присоединяясь к белку-мишени и изменяя его конформацию (геометрическую форму упаковки). Как правило, прионное состояние белка характеризуется переходом α-спиралей белка в β-слои.
Открытие прионов произошло после того, как во второй половине прошлого столетия медики столкнулись с необычным заболеванием человека — постепенно прогрессирующим разрушением головного мозга, происходящим в результате гибели нервных клеток. Это заболевание получило название губчатой энцефалопатии. Похожие симптомы были известны давно, но наблюдались они не у человека, а у животных (скрейпи овец), и долгое время между ними не находили достаточной обоснованной связи.
Новый интерес к их изучению возник в 1996 году, когда в Великобритании появилась новая форма заболевания, обозначаемая как «новый вариант болезни Крейтцфельдта-Якоба (nvCJD)».
Важным событием было распространение «коровьего бешенства» в Великобритании. Заболевание связывают с использованием «прионизированной» костной муки в кормах и премиксах, изготовленной из туш павших или заболевших животных, возможно, и не имевших явных признаков заболевания.
Одним из первых охарактеризованных прионнных белков стал PrP (от англ. prion-related protein или protease-resistant protein). Известно, что PrP может существовать в двух конформациях — «здоровой» — PrPC, которую он имеет в нормальных клетках (C — от английского cellular — «клеточный»), в которой преобладают альфа-спирали, и «патологической» — PrPSc, собственно прионной (Sc- от англ. scrapie), для которой характерно наличие большого количества бета-тяжей. При попадании в здоровую клетку, PrPSc катализирует переход клеточного PrPC в прионную конформацию. Накопление прионного белка сопровождается его агрегацией, образованием высокоупорядоченных фибрил (амилоидов), что в конце концов приводит к гибели клетки. Высвободившийся прион, по-видимому, оказывается способен проникать в соседние клетки, также вызывая их гибель.
Функции белка PrPC в здоровой клетке пока не определены.
До конца механизм спонтанного возникновения прионных инфекций не ясен. Считается (но ещё не полностью доказано), что прионы образуются в результате ошибок в биосинтезе белков.
Человек может заразиться прионами, содержащимися в пище, так как они не разрушаются ферментами пищеварительного тракта. Беспрепятственно проникая через стенку тонкого кишечника, они в конечном итоге попадают в центральную нервную систему.
Также вероятно прямое заражение мозга прионами при нейрохирургических операциях, поскольку прионы, осевшие на медицинских инструментах, устойчивы к применяемым в настоящее время термическим и химическим методам стерилизации.
Предполагается, что в нормальном состоянии в человеческом теле постоянно самопроизвольно возникает небольшое количество прионов, которые эффективно ликвидируются клеточным Аппаратом Гольджи. Нарушение этой способности «самоочищения» клеток может привести к повышению уровня прионов выше допустимой границы нормы и к их дальнейшему неконтролируемому распространению.
Еще одним путем переноса губчатой энцефалопатии является обмен орудиями труда, который, несомненно, имел место в прошлом, так как уже в наши дни ученые установили, что белки – прионы, являющиеся возбудителями необратимых процессов в организме, могут передаваться даже через медицинские инструменты, прошедшие стерилизацию.
Новая теория исчезновения неандертальцев остается пока умозрительной — никаких указаний на то, что среди них был распространен недуг, подобный губчатой энцефалопатии, нет. Однако гипотеза уже получила поддержку Ника Бартона, директора оксфордского Института археологии, который согласился с необходимостью переосмысления и более детального изучения процесса вымирания неандертальцев и поиска новых доказательств критической роли в этом каннибализма.
