С апреля 2014 года Дебальцево контролировала самопровозглашенная Донецкая народная республика. Однако в конце июля 2014 года украинские войска отбили город. Дебальцево имело важное стратегическое значение как один из крупнейших железнодорожных узлов Украины. Кроме того, город глубоко вклинивался в территорию ДНР и считался возможным плацдармом для наступления на Донецк.
«Дорогой жизни»
Перемирие после первых минских соглашений в сентябре 2014 года закончилось возобновлением войны в январе 2015 года. Дээнэровцы отбили донецкий аэропорт, но самые масштабные боевые действия завязались в районе дебальцевского выступа.
В итоге Дебальцево из плацдарма для наступления крупной группировки ВСУ на Донецк превратилось в ловушку-котел для украинских военных.
В начале февраля после короткой передышки на фронте и эвакуации части гражданских операция возобновилась. 5 февраля силы ДНР взяли Углегорск неподалеку от Дебальцево, позже украинские военные отступили из сел Редкодуб и Логвиново, близ трассы М103. Это шоссе соединяет украинский Артемовск с Дебальцево, по сути — «дорога жизни» для ВСУ.
С 14 февраля украинские силы занялись подрывом ж/д путей и подготовкой эвакуации из города. Отступлению серьезно мешали сильные морозы.
Проблем добавляло и фактическое непризнание со стороны Киева оперативного окружения группировки ВСУ, в результате чего украинские военные отступали не по «зеленому коридору», а под шквальным огнем противника.
17 февраля бойцы ДНР вошли в город и взяли большую часть Дебальцево под контроль, захватив более сотни пленных. 18 февраля дээнэровцы отчитались о полном контроле над городом. В генштабе Украины говорили о выводе из Дебальцево 2,4 тыс. военных и десятков единиц техники, а также о 200 погибших и раненых. Их оппоненты же заявляли об уничтожении и попадании в плен большей части бойцов нацгвардии и ВСУ. Киев обвинял в участии в операции со стороны ЛДНР части российской армии, Москва это отрицала.
«Не дай Бог пережить то, что мы пережили»
В украинских подразделениях ветераны сражений в Иловайске и Дебальцево на особом счету. Их знают, на их мнение ориентируются. Местная легенда — снайпер из 37-го отдельного батальона ВСУ Богдан с позывным «Безбашенный». Получил пулю в живот, тяжело и долго лечился. С гранатой пошел в военкомат требовать, чтобы взяли в армию обратно. Воюет уже второй год. Рассказывает, что в Дебальцево вошли через дыры в окружении, чтобы спасать товарищей из 40-го мотопехотного батальона ВСУ, которые оказались заблокированными.
«Нам начали отзваниваться. Ехали туда со всей снарягой на легковых машинах. За два года местность изучили досконально. Войск что с той, что с другой стороны мало, все дыры и проселочные дороги заткнуть невозможно. И наших вытащили», — скупо вспоминает Богдан.
40-й мотопехотный батальон ВСУ держал позиции с востока Дебальцево. Часть батальона на двух опорных пунктах «Мойша» и «Копье» была окружена 15 февраля и через два дня по приказу командира батальона сдалась. С 15-го было объявлено о прекращении огня и их уже не могли поддерживать артиллерией.
В плен попало 90 человек, их обменяли в трехдневный срок. Потом начальник генерального штаба Виктор Муженко обвинил их в том, что бойцы батальона сдали позиции и позволили создать котел.
«Вышел (из окружения)... Целый. И не дай Бог вам пережить то, что пережили мы с ребятами» — такую надпись год назад оставил у себя в фейсбуке боец батальона милиции особого назначения «Артемовск» Виталий Овчаренко.
«В батальон «Артемовск» мы пришли с самого начала, — рассказывает боевой товарищ Овчаренко с позывным «Кузнец». — Лекции, четыре дня подготовки сотрудника ППС, немного из «макарова» постреляли. Собрали батальон сразу после Иловайска (там летом 2014-го крупные части ВСУ попали в котел. — «Газета.Ru»), на полигон машины приезжали посеченные осколками и пулями. Построили нас в Днепропетровске и еще раз спросили:
«Хорошо ли подумали? Никто службу не хочет оставить?»
Дальше бойцы служили в зоне АТО, в основном стояли на блокпостах, а в конце января 2015-го вошли в Дебальцево.
«Заходили не очень спокойно. Шли обстрелы, на въезде нарвались на расстрелянную машину скорой помощи, там все в крови было, — вспоминает Овчаренко. — А дальше пошли блокпосты. Было страшно, опасно, но в основном холодно. В первый день шел холодный дождь, а на броне очень холодно ездить в феврале.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 6,
"picsrc": "Виталий Овчаренко",
"repl": "<6>:{{incut6()}}",
"src": "Дмитрий Кириллов",
"uid": "_uid_8081741_i_6"
}
В разрушенном снарядом доме со снесенной крышей увидели одеяла под кирпичами и взяли. И вдруг машина наших журналистов проезжает и фотографирует: мол, мародеры! Видели бы они, в какой каше мы эти одеяла нашли!
Теперь читаю лекции журналистам, как правильно себя вести, когда пишешь и снимаешь армию, всегда вспоминаю этот случай».
Виталий Овчаренко — выпускник исторического факультета Донецкого национального университета, кандидат наук. Диссертацию защитил до войны, читал лекции. С улыбкой вспоминает свою тему: «Политические, экономические, культурные отношения Украины и стран Скандинавии в 1991–2011». Сейчас он замглавного редактора украинского журнала «Миротворец». Вместе с этим Виталий выходец из ультрас донецкого «Шахтера» и участник всех донецких проукраинских митингов весны-2014.
С украинской стороны бойцы считают, что вели войну в первую очередь с российской армией.
«Они били по городу нещадно, по квадратам, особенно в последние дни. Там все фаталисты были, все понимали, что можно погибнуть в любой день, что окружены, но спокойно как-то было. Русской армии не боялись уже, хотелось хоть одного прихватить только. Не сравнить с иловайским (котлом), — рассказывает Овчаренко. — Тогда в сентябре рассказы про русские тактические группы звучали совсем по-другому, почти с ужасом. В Дебальцево же мы врага воспринимали как-то обезличенно и не собирались в плен идти. Донецким и галичанам это противопоказано было. А у нас в батальоне 30% галичан было, 30% донецких и луганских и остальные с Центральной Украины. Правда, в связке с нами действовал батальон «Львов», там все с Западной Украины.
Почему плен исключали? Насмотрелись роликов про Моторолу в донецком аэропорту и издевательства его над пленными, пугали передачи российских центральных каналов. Понимаете, там ненавистью пахло настоящей.
А у нас ненависти к россиянам до сих пор нет, с родственниками иначе не общались бы. У меня они в Питере, например. Но есть большая обида на Россию, и это, по-моему, сильнее, на поколения».
«У нас в пятницу, 13 февраля, было трое убитых, еще двое в батальоне «Львов». Моя группа должна была ехать на задание, но из-за обстрела на блокпосту мы туда не попали. Поехали в итоге наших выручать на окраину, а там — засада. Там мой друг Сережа Карпо, позывной «Малек», лег, Витя Логовский из Житомира погиб — у него в январе только внучка родилась, Дима Стрелец убит, он младшую дочь 1 сентября в первый класс повел, а старшей 11 лет было».
Отношение к местным было «сложным». Многие, по словам Овчаренко, помогали, готовили пищу и рассказывали, как при Украине «хорошо и спокойно было».
«15 февраля мы заняли позицию в горсовете. Нас 7 человек было, и слух уже прошел, что сепаратисты в город вошли. Ну, мы перекрестились и к бойницам стали. А комнаты проверять стали и еду нашли — ящики макарон, круп, консервов, чья-то гуманитарка. И тут молодая пара пришла с вопросом: «Нет ли еды?» Ну, мы им и сгрузили, сколько смогли унести. Они благодарили. А потом мы их в сюжете НТВ видели, они в нем рассказывали про «мародеров и насильников из ВСУ», — говорит он.
Морозы пошли почти сразу — они-то потом и спасли. По замерзшим полям колонны смогли выдвинуться, и дошли до своих.
— Нас была рота, 36 человек, один танк и два БРДМ. Я в итоге к 128-й бригаде прибился».
Вася-«Кузнец» вспоминает последний день в Дебальцево: «Мы воевали вместе со 128-й бригадой. И ее командир вроде сказал, что если до трех ночи не выйдем, будет хана! Ну и пошло — 7 вечера, 8, 9… И где-то в 22.30 разносится: «Есть приказ на выход!» Все сели на транспорт и поехали. Мы блуждали ночью по полям. Пошли засады, обстрелы, «Град» слышен, темно. Я пять раз с БРДМ спрыгивал при засадах и стрелял в ответ. По нам «гасят», а мы на скорости пытаемся проехать. Единая вначале колонна при отступлении разделилась на несколько частей. Первые совсем без стрельбы проехали, вторые и третьи уже с проблемами, а мы в середине этого потока где-то. Тогда говорили, что если рассветет, а мы «блуканем» (заблудимся), то все. Но к 10 утра мы до Артемовска доехали. Вышли!»
Другие бойцы, побывавшие в Дебальцево, но попросившие не указывать их фамилии, почем свет ругают своих генералов. Особенно достается генералам ВСУ Руслану Хомчаку за Иловайск и Виктору Муженко за Дебальцево. «Как можно было в такую узкую горловину столько войск загнать? — возмущается один из собеседников. — На карте не видно, что там мешок и ни одной естественной преграды на местности!»
«Одним словом, народ там нас не любит»
Житель Дебальцево Виктор занимается похоронным бизнесом. Ему удалось выехать в самый пик боев, вернулся обратно 25 февраля. Он рассказывает, что после боев в городе было жутко: ни людей, ни света, ни воды. По дорогам не проехать из-за воронок, поваленных деревьев и железных осколков от снарядов. Люди поодиночке ютились в подвалах. Виктор насчитал около 300 погибших гражданских. Тела откапывали в воронках, огородах, домах, под деревьями. Находили по запаху и наводкам соседей. «Город разбит, нет ни одного целого здания, везде брошенные блиндажи и окопы, — добавляет один из участников дебальцевской операции со стороны ДНР, назовем его Павлом. — Осколками и уничтоженной техникой усеяны все поля и окрестности, повсюду торчат неразорвавшиеся «Ураганы» и «Грады» ВСУ и ополченцев».
По его словам, украинцы держались, но морально не выстояли, хотя возможности у них были.
«Там столько снарядов побросали, что мы, когда делать нечего было, их взрывали. Кроме снарядов в блиндажах и окопах нашли много прочего добра. Украинцы бежали в панике, бросая все. Помню, нашел кучу детских рисунков и писем. Рисунки на тему «воля або смерть» (лозунг Нестора Махно. — «Газета.Ru»)», — вспоминает Павел, называя оппонентов «умалишенными из-за пропаганды».
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 7,
"picsrc": "Рисунки на стене в расположении 131-го батальона",
"repl": "<7>:{{incut7()}}",
"src": "Дмитрий Кириллов",
"uid": "_uid_8081741_i_7"
}
Бойцы его отряда стояли на позициях батальона «Киев-2», в заброшенном доме, хозяева которого уехали в Киев. Украинские солдаты к тому времени жили за Дебальцево в Новогригоровке, в 10 км от Светлодара, в который отступили основные силы ВСУ. После освобождения Дебальцево обстановка оставалась накаленной.
«Там постоянно ходили неисчислимые украинские диверсионные группы (ДРГ), и поэтому ночью по одному мы не выходили. Был случай, когда ДРГ прошла недалеко от нас. Провел их местный, а местные там весьма гниловаты и с радостью помогали и помогают «укропам».
Задача была заминировать дорогу от второго батальона. Они заложили три фугаса, на четвертом подорвались. Восемь погибли на месте, четверо остались живы.
Их спасли наши же медики. Выжил в том числе и местный проводник — думаю, его расстреляли. Весело было, одним словом», — вспоминает еще один ополченец.
Он признается, что основные разрушения были из-за ополченцев. При освобождении город был уничтожен их артиллерией.
«Если визуально присмотреться, обходя город, то можно заметить, что все выходные от прилетов с нашей стороны. Местные не раз нам за это высказывали, и я тоже попал: в магазине дебальцевские бабы меня хорошенько отчитали, — говорит он. — Они там не любили нас, как и мы их. Как-то раз возвращались на позиции через поселок, и вдруг подорвалась наша машина – «бэху» (БМП) раскрыло, словно розу. Оказывается, это местный подкинул противотанковую мину. Слава богу, что в «бэхе» не было десанта и погиб только механик-водитель. Этого урода не нашли, он успел уйти к «укропам». Оказывается, у него сын там служит».
Ополченцы, как и украинские бойцы, тоже недовольны планированием операции, что привело к большим потерям. Они связывают это с желанием командования взять Дебальцево до подписания «Минска-2».
За что ополченцы ругают свое командование? За «хаос и бойню», устроенную при взятии Дебальцево, говорит один из бывших командиров ДНР. Его отряд брал Углегорск.
Командир утверждает, что тот же самый хаос был и с украинской стороны. Он наблюдал, как одни части ВСУ договариваются о выходе, а с другой стороны их свои же начинают поливать огнем. Иногда украинские солдаты подрывались на своих же растяжках, расставленных первыми отступившими бойцами против ополченцев. Ополченцы утверждают, что взяли в Дебальцево в качестве трофеев до 150 танков (харьковских Т-64). Их оставляли при спешном отступлении украинские войска, которым банально не хватало экипажей.
«Тяжелее всего было пробить оборону Углегорска и Логвиново. А в само Дебальцево, несмотря на отстроенную оборону, вошли за полтора дня, — вспоминает командир. — Большая часть украинских военных уже отступила оттуда. А оставшиеся были деморализованы либо просто не получали приказов из центра из-за отсутствия связи. Больше всего поразил случай в Логвиново.
Когда ВСУ отступали, их «КрАЗ» взял на борт 30 раненых. Машина заглохла, водитель и командир сели в уазик и уехали, а «КрАЗ» с «трехсотыми» остался на месте.
За эти сутки почти все умерли, остались только рядовой и офицер, они прижались друг к другу, чтобы не умереть от холода.
Главной загадкой остается численность потерь. Официальные цифры с двух сторон схожи. В самопровозглашенных республиках говорят, что их бойцов полегло около сотни и в районе 3 тыс. у противника. То же самое про собственные потери в десятки человек и около 3 тыс. у противника заявляет украинское командование.
Ополченец Андрей Морозов, позывной «Мурз», участвовавший в боях за Дебальцево, говорит, что реальные числа обе стороны будут скрывать как минимум на время жизни нынешнего поколения военных, которые — по обе стороны — получили чины и награды за эту операцию.
«Все мы знаем, что каждый ополченец перед смертью убил по 10 «укропов», и все они уверены, что каждый «киборг» перед смертью завалил по 10 «сепаров», — иронизирует «Мурз». Он и еще несколько командиров ополчения считают, что за ЛДНР погибли около 1,5 тыс. бойцов. Сопоставимые потери, по их оценкам, и у украинцев. По данным представителя США в ООН Саманты Пауэр, в Дебальцево было найдено 500 тел мирных жителей, которые погибли в результате обстрелов.
