Gazeta.ru на рабочем столе
для быстрого доступа
Установить
Не сейчас

«Ну приехал Ходорковский, городу-то что с него?»

Репортаж из города Сегежа и колонии № 7, где сидит Михаил Ходорковский

Михаил Ходорковский будет отбывать срок в «красной» карельской колонии с новейшей системой контроля за осужденными – с датчиками движения и без часовых на вышках. В ее эффективности на месте убедился корреспондент «Газеты.Ru».

Пусть на дорогу скинется

По данным июньского соцопроса фонда «Общественное мнение», 77% россиян не интересуются судьбой бывшего главы ЮКОСа Михаила Ходорковского, а 33% вообще не знают, кто он такой. Две недели назад доля равнодушных и незнающих среди жителей карельского райцентра Сегежа в 270 км от Петрозаводска наверняка перекрывала этот среднероссийский показатель. Теперь, когда весь город знает, что Ходорковский прибыл отбывать свой второй срок на местную зону ИК-7, незнающих в Сегеже не осталось.

Осужденный олигарх стал для 32-тысячного города воплощением несправедливости — не в том смысле, что сел не за дело, а в том, что таких, как он, сидельцев в Сегеже полторы тысячи, а все внимание — ему одному.

«Да кто он такой, Ходорковский, чтобы все ему, все ему? — раздраженно спрашивает продавщица в магазине у входа в колонию — здесь закупаются едой для передач осужденным приехавшие к ним родственники и сами служащие колонии, для них здесь руками зэков построены четыре пятиэтажки. — Воров у нас тут своих полно, а если богатый, так пусть на дорогу скинется — чтоб возили мягко!»

Ходорковского привезли с таким длинным кортежем, какого «семерка» еще не видела, рассказывает она: впереди сопровождение, сзади сопровождение, начальник колонии на своей машине, а посередине — белый автозак.

Белый автозак определенно впечатлил местное население.

— Соседка на зоне служит, сказала, что привезли важняка одного, — сплетничает покупательница печенья, сама бывшая сотрудница. — Сказала, что он приехал один, а за обычным этапом, который в тот день пришел, отправили один автозак на всех, и не белый, а серый, и не новый, а старый. Ну прямо как вор заехал!

— Он и есть вор, — процедила продавщица.

Сегежская «семерка» — единственная колония общего режима в республике. Когда анонимные источники в федеральном ФСИН рассказали, что Ходорковский этапирован из московской «Матросской Тишины» в Карелию, стало очевидно, что туда, в Сегежу, ему и дорога. Но республиканский ФСИН информацию не подтверждал и не опровергал, а гражданской власти ничего и не сказали. Что в город приехал Ходорковский, глава района Виктор Мудель узнал только от первого приехавшего в Сегежу журналиста.

Пространство зон

История города прочно связана с местными зонами (кроме «семерки» в районе есть еще СИЗО и колония строгого режима), говорит Мудель. Из-за населенности района зонами Муделя даже включили в состав общественной республиканской комиссии при УФСИН, он не раз бывал в «семерке», но разговоры о Ходорковском ему очевидно неприятны. «Ну а что Ходорковский, — раздражается он в ответ на расспросы про колонию. — Ну приехал, ну сидеть будет — городу-то что?»

Раньше от местных зэков пользы городу было много.

Колонии были заложены здесь для строительства Сегежского целлюлозно-бумажного комбината в середине 1960-х: зэки строили цеха, стойка была обнесена колючей проволокой. Потом на комбинат поставили импортные бумагоделательные машины, а зэки отстроили рядом жилой микрорайон.

Еще сохранилась Старая Сегежа — это несколько десятков двухэтажных деревянных домов разной степени изношенности: где-то отвалились балконы (на их месте деревянные заплатки), где-то уже стоят пластиковые стеклопакеты.

Двери подъездов открыты настежь, соседство с зоной никого не пугает.

Судя по отчетам местного УВД, преступность в Сегеже даже ниже средней по Карелии: случаются «хулиганка» по пьянке, кражи от безработицы, убийства на бытовой почве.

Утром, когда ветер дует с Выгозера, на котором стоит комбинат, он приносит в Сегежу несильный, но отчетливо неприятный запах химикатов, которые используются при варке целлюлозы. Сейчас производство модернизируется, после чего, как обещает владелец комбината, компания «Интерлеспром», он больше не будет портить воздух: газы будут сжигаться в специальной камере. Жидкие отходы производства после очистки комбинат сливает в озеро, и, хотя рыба охотно идет на место сброса, местные брезгуют рыбачить «под трубой».

Несмотря на нечистое соседство, сегежане гордятся тем, что комбинат — мировой лидер в производстве бумажной упаковки, от мешков для сухого цемента до коричневых пакетов для IKEA. Ближайший магазин шведской мебели — за семьсот километров, в Санкт-Петербурге.

Раньше на комбинате работали девять тысяч человек, почти треть населения города, сейчас только две с половиной тысячи. Главная альтернатива при трудоустройстве — колонии. «Молодые мужики идут в «вохру», если прилично говорить, то это младший инспектор. Женщины — в «шмональщицы», ну то есть передачи досматривают, — рассказывает местный повар Владислав. — Это если сами не сидели, конечно». Там зарплата нормальная, пятнадцать тысяч, говорит он, и на пенсию рано: с учетом северного коэффициента можно и в 40 лет выйти.

«Сначала медленно порежу хлеб, потом медленно порежу тебя»

«Карелия с советских еще времен была оазисом законности в учреждениях, все зоны в республике всегда были «красные», то есть подконтрольные администрации, — вспоминает ветеран системы исполнения наказания республики Гуршад Гульмалиев. Перед выходом на пенсию в 2004 году он служил помощником начальника УИС по соблюдению прав человека. — Старики, «законники» — они к нам просто не садились, знали, что тут их задавят». То есть воры-то есть, но большая часть осужденных — так называемые мужики, люди, непричастные к «понятиям».

«Семерка», по воспоминаниям Гульмалиева, зона довольно спокойная, во всяком случае, серьезных жалоб оттуда в последние годы не поступало, преступлений не было. Историй, чтоб кто-то кого-то порезал, как Александр Кучма Ходорковского в краснокаменской колонии, точно не было.

В соседних зонах были «плохие криминальные истории, даже со смертельным исходом, но это на строгаче», вспоминает один из адвокатов, работающих с осужденными из местных колоний. «Семерка» более благополучная.

«Осужденные разные бывают, конечно, психика у многих сложная, но чтобы один осужденный другого порезал или зарезал — нет, я такого про «семерку» не помню», — уверяет и Гульмалиев. Местная пресса писала про эпизод начала 2000-х, когда только что прибывший по этапу из колонии для несовершеннолетних парень, не зная, что перед ним старожил-убийца, потребовал, чтобы тот быстрее резал хлеб.

Сейчас медленно порежу хлеб, а потом так же медленно порежу тебя,

вспоминал его слова тогдашний замначальника колонии, уточнив для впечатлительного журналиста, что на его памяти это единственный такой случай. Впрочем, и тогда до поножовщины не дошло.

С тех пор руководство колонии несколько раз сменилось — как правило, это горизонтальная ротация. Новый начальник «семерки» Игорь Михальченко занял свое место в апреле 2011 года, до того он служил начальником СИЗО.

Накануне этапирования Ходорковского в колонию прибыла проверка по линии ФСИН из Петрозаводска и из Москвы. К их приезду зэки-бесконвойники подремонтировали дорогу, ведущую в зону прямо вдоль «колючки», — присыпали особо крупные ямы щебнем. Зато внутри подготовились к приезду Ходорковского. «То там стеночка свежекрашеная, то там», — рассказывает побывавший на прошлой неделе в колонии адвокат.

Церковь бдит

Сотрудники колонии благоразумно не общаются с журналистами. Запрета нет, но кругом видеокамеры: в колонии, как рассказал весной один из представителей администрации районной газете, установлена новейшая система видеонаблюдения за жизнью внутри и по периметру снаружи. Запретные участки мониторят датчики движения.

Главная камера закреплена на куполе церкви, построенной в зоне три года назад.

Система видеонаблюдения заменила в «семерке» привычных часовых на вышках, но не собак, громко лающих за забором — впрочем, не настолько громко, чтобы заглушить трансляцию «Маяка». За музыку, которую передает государственная радиостанция, администрация может быть спокойна: никакого шансона.

Из-за приезда комиссии с проверкой сотрудники колонии неразговорчивы. После первого же вопроса сотрудник в сине-сером камуфляже повел корреспондентов «Газеты.Ru» «на переписку» в здание дежурного, совмещенное с туалетом для посетителей. Ходу было метров двадцать.

— Вы Ходорковского уже в зоне видели? — переспрашивать пришлось быстро.

— Зэка? — высокомерно спросил охранник.

— Михаила Ходорковского, да.

— Ну видел, — с неожиданной гордостью сказал охранник.

— Вы сами про него что думаете?

— Он зэка! — еще более высокомерно отрезал охранник и потребовал документы.

Переписав номера редакционных удостоверений, охранники потребовали «покинуть режимную территорию». Вслед корреспондентам для контроля был отправлен молодой парень на немолодом велосипеде. Увидев вытащенный мобильный телефон, он схватил рацию.

— Посторонние ведут видеосъемку, какие мои действия?

— Мы сняли их с купола, — сообщила рация, подтвердив рассказы про практическое применение храма на зоне. — Мы вызвали ППС.

ППС, впрочем, не приехала.

Осужденные тоже знают, что в «семерку» привезли Ходорковского, — якобы со слов самих сотрудников. По словам адвоката,

зэки опасаются, что жизнь того отряда, в который его определят, осложнится из-за дополнительного внимания со стороны администрации, зато колонии в целом такой заметный зэк скорее полезен — из-за дополнительного внимания к самой администрации со стороны разных проверяющих инстанций.

Иметь в «семерке» мобильный телефон сколько-нибудь долго практически невозможно, говорит адвокат: сдадут соседи. Владельцу телефона его обнаружение грозит штрафным изолятором, что делает невозможным условно-досрочное освобождение (УДО). Пронесшему на зону телефон сотруднику колонии разоблачение грозит уголовным делом: недавно был осужден инспектор СИЗО, который за тысячу рублей пронес за колючку мобильный и DVD-диск с порнографией. Он отделался условным сроком.

Легально осужденные могут звонить на свободу по таксофону — несколько минут в неделю, по карточкам, которые покупают или родственники, или сами зэки из 2000 рублей, которые им разрешено тратить на покупки в местном магазине. Цены ресторанные: сигареты по сто рублей, лапша быстрого приготовления по 25. Есть ли в таксофоне выход на межгород — неизвестно.

Девятый хозяйственный отряд, куда определили Ходорковского, занят работами на самой зоне.

Работа — это для воров зазорно, а для «мужиков», наоборот, хорошо, говорит другой адвокат, представляющий сидельцев ИК-7 в суде: это означает, что осужденный готов работать, что важно для получения хорошей характеристики от администрации.

Направление в этот отряд не значит, что Ходорковский будет заниматься только хозработами: в колонии есть автомастерская, свиноферма и курятник, свой огород и столярный цех, где делают срубы и деревянную мебель. В Краснокаменске Ходорковский должен был выучиться на швею-моториста, чтобы строчить рукавицы. Здесь его навыки не пригодятся.

Собственное подсобное хозяйство неплохо обеспечивает зэков мясом и овощами, рассказывает адвокат, клиенты на кормежку не жаловались. Об этом же говорит и один из бывших зэков: «Яйца и молоко есть всегда». Те зэки, у кого остались на свободе родственники, могут получать продуктовые посылки — 12 штук в год, письма можно получать без ограничения. Четыре раза в год не нарушающему режим осужденному дается долгосрочное, на три дня, свидание в специальной гостинице внутри колонии, еще шесть раз можно поговорить по телефону, видя осужденного за стеклом.

За те несколько лет, что Ходорковский провел в краснокаменской колонии под Читой, его жена Инна несколько раз ездила к нему на свидания, первый раз — вскоре после этапирования. Дорога из Москвы в Краснокаменск занимала больше суток. Дорога в Сегежу — около 20 часов.

Отпускают больше половины

Здесь же, в Сегеже, будут рассматривать ходатайство Ходорковского об УДО, если он повторит попытку получить его. Формально Ходорковский может обращаться в Сегежский суд уже сейчас — он отбыл половину назначенного ему тринадцатилетнего срока, но в действительности администрации ИК понадобится несколько месяцев, от трех до шести, чтобы составить свое мнение о его поведении, говорит еще один адвокат, работающий с сидельцами «семерки».

Статистика удовлетворения ходатайств об УДО в этом суде «положительная, уходят больше половины»,

говорит он.

Точные цифры в суде (он занимает самое красивое здание в Сегеже) не сообщают, председатель суда Ашот Погосян отказался общаться с «Газетой.Ru», сославшись на плотный график заседаний. Известна только статистика по обращениям за УДО — больше 1200 за 2010 год.

Формально суд должен обратить внимание на поведение осужденного, его работу в зоне и возможности трудоустройства после освобождения. Важно не иметь взысканий — в Краснокаменске Ходорковский не получил УДО из-за наказания за то, что он якобы «распивал чай в неустановленном месте».

Характеристика из колонии — не главное, утверждает другой адвокат: в его практике бывали случаи, когда ходатайство не поддерживала администрация или прокурор по надзору, а суд его удовлетворял, бывало и наоборот — администрация и прокурор за, а суд против.

«Но это все про простого зэка, не про Ходорковского, — признает другой адвокат. — Будем откровенны:

если у него проблемы на уровне Кремля, то и решать их будет, наверное, не Сегежский городской суд».

Ходатайства по УДО суд обычно рассматривает не в здании суда, а в самой колонии, чтобы не этапировать осужденных в город. В этом случае попасть на заседание суда смогут только участники процесса, для родных и прессы понадобится разрешение из ФСИН.

Новости и материалы
Экс-игрок «Спартака» уверен, что у Миранчука нет шансов стать лидером «Аталанты»
В Херсоне поврежден объект критической инфраструктуры
Экс-госсекретарь США Помпео рассказал о своих беседах с Путиным
ВСУ начали хаотичный обстрел города в ЛНР
Марио Фернандес высказался о скандальном фото с Акинфеевым
В Индии обыскивают помещения китайской компании Lenovo
В США уличили Зеленского в попытках подражать Западу для собственной выгоды
Российская артиллерия подавила 20 артиллерийских расчетов ВСУ
Лавров осудил западных дипломатов за мысли о поражении России
Украинские военные сдались в плен у Работино и Пятихаток
Колосков отказался критиковать Швецию за недопуск женской сборной России
Кубани не хватает электроэнергии для экспорта
Председатель ОКНШ Милли после обвинений Трампа примет меры для защиты своей семьи
Юрист ответил, имеет ли право учитель забирать смартфон у ребенка
РФ не видит шансов на долгосрочную стабилизацию в Косово из-за шагов США и ЕС
Форвард «Зенита» назвал Головина волшебным футболистом
Кандидат в президенты США назвал Трампа Дональдом Даком
Мостовой назвал лучшего футболиста РПЛ
Все новости