Цивилизация
Известная российская актриса Мария Шукшина поддержала заявление режиссера Никиты Михалкова в котором он раскритиковал популярные на сегодняшний день телепередачи.
«Браво, Никита Сергеевич! Я давно об этом говорю. Точно, метко, лаконично! О нашем современном ТВ и о нас с вами, как это ни печально звучит, — написала она в своем инстаграме.
— Вернее, о том субпродукте, который из нас стараются сделать, не покладая сил ни днем, ни ночью желтые программы федеральных каналов».
Примечательно, что накануне дочь артистки Анна Шукшина в «Прямом эфире» у Андрея Малахова обвинила бывшую возлюбленную своего брата Макара Фрейю Зильбер в том, что та устроила погром в квартире ее матери. Женщины вступили в громкую полемику со взаимными оскорблениями.
Ранее Михалков выразил мнение на этот счет в своем YouTube-проекте «Бесогон». Народный артист России убежден, что увлечение скандальными телепередачами о личной жизни звезд плохо сказывается на моральном облике зрителя. Михалков задался вопросом, почему стало исчезать «одно из самых главных качеств русского человека — сострадание».
«Мы теряем возможность ужасаться мерзким поступкам людей! У нас появляется желание смаковать чужую грязь, смаковать чужую подлость, смаковать чужую непорядочность. Мы становимся теплохладными наблюдателями чужого горя, бесконечной лжи, выяснения отношений, скандалов. Мы питаемся этим», — приводит слова кинорежиссера сайт kp.ru.
Мэтр признался, что в ужасе от того, что такое положение вещей уже стало привычным. Он также сравнил моральный облик современников с предыдущими поколениями. По его словам, в советское время человеку было страшно, чтобы о нем узнали что-то нехорошее, о каком-то плохом поступке или высказывании, а в дореволюционное время за безнравственное поведение и вовсе можно было заплатить жизнью на дуэли.
«Сегодня абсолютно обратная ситуация. Чем громче скандал, чем больше грязи выворачивается как пасьянс перед страной, тем быстрее твой путь к славе, к известности. — продолжил народный любимец. — Это очень важно. Это страшная сила. Она разъедает человека. Она в нем возбуждает не желание помочь, а удовольствие от того, что это происходит с кем-то другим. Ты наблюдаешь за этим и во время рекламы хочешь побыстрее вернуться туда, где выясняют отношения, туда, где грязно, громко, истерично».
Вместе с тем Михалков подчеркнул, что не занимается агитацией против подобных шоу.
«Я хочу, чтобы меня правильно поняли. Я не призываю запретить какие-то передачи или не смотреть их. Я сам ловлю себя на мысли и ужасаюсь этому, ведь если ты пьешь кофе и по телевизору идет это, то ты смотришь туда, — признался Никита Сергеевич.
— Все мелкое и мерзкое в тебе обращено и раскрыто туда, к экрану. Тебе интересно, до какого дна может опуститься человек. И удовлетворение твое идет не от того, что наказано зло, а от того, что это не со мной, я то хороший».
Режиссер убежден, что это воспитывает в человеке невероятную гордыню и безнаказанность, поскольку всегда найдется «тот, кто хуже тебя».
«Нетрудно быть лучше другого. Трудно быть лучше себя самого. И это происходит в развитии. И это откладывает отпечаток на всю нашу жизнь», — заключил Михалков.
На прошлой неделе Шукшина опубликовала в своем инстаграме философский пост, в котором выразила тревогу за то, что после смерти на нее обрушится потоки грязи из телепередач и СМИ.
«Как застраховать себя от того, чтобы после твоей смерти не судачили о тебе в желтых телепрограммах и прессе? Если публичный человек не может остановить даже через суд этот поток грязи, льющийся на него еще при жизни», — написала актриса.
Шукшина пожаловалась подписчикам на свою беспомощность перед этим «мракобесием».
«Что нужно сделать, чтобы тебя не трогали после смерти? О покойниках говорить либо хорошо, либо никак, — написала Шукшина. — Один за другим уходят талантливые люди — немолодые и молодые актеры, певцы, композиторы, журналисты. Их уход в мир иной телевидение превращает в «парад на костях», в рейтинги, пиар и зарабатывание бабла».
Артистка закончила свое эмоциональное заявление цитатой отрывка из завещания поэта Николая Гоголя: «не унынию должны мы предаваться при всякой внезапной утрате, но оглянуться строго на самих себя, помышляя уже не о черноте других и не о черноте всего мира, но о своей собственной черноте.»
