Цивилизация
Следователь Наталья Пахомова (Полина Сыркина) расследует дело о двойном убийстве, совершенном вором-домушником Горским (Дмитрий Гусев). Дело не очень сложное — преступник во всем признался, а все бумаги заполнены. Но Горского хочет видеть на свободе криминальный авторитет Отар (Адам Булгучев), усилия которого, впрочем, оказываются тщетными. Нападение на полицейскую машину после следственного эксперимента приходится отменить и ждать другого удобного случая. Отар рассчитывает на то, что удастся похитить Пахомову и ее сына, но когда у мальчика обнаруживают рак, приходит к следователю с предложением денег.
Пахомова поначалу отказывается, и лишь после того, как ей отказывают в кредите, а знакомые помочь не могут, соглашается. Она привозит Горского к Отару, получает оговоренную сумму и оплачивает операцию. Но за ней уже следят — и сотрудник ФСБ Никитин (Максим Щеголев) под угрозой конфискации собранных денег выбивает из нее согласие на участие в операции по захвату Отара.
На Первом канале начался показ сериала «Двойная жизнь», авторы которого раскрывают тайны российских правоохранительных органов — вроде существования программы защиты свидетелей и коррупции.
В криминальных сериалах все, как правило, очень плохо. Герои в них постоянно сталкиваются с убийствами и насилием, они вынуждены общаться с отбросами общества, чтобы получить крупицу нужной для расследования информации, их жизнь целиком подчинена работе, а рабочий день — ненормированный. Вознаграждается эта самоотдача и невыносимые условия труда приносимой пользой — в конце серии (если в каждом эпизоде новое дело) или сезона преступник (или преступники) оказывается за решеткой, а справедливость снова торжествует. Собственно, именно этот момент — торжества справедливости — и привлекает основную массу зрителей, которые делают криминальным сериалам неплохие рейтинги.
В российском изводе сериалы о правоохранительных органах содержат еще и привычные по боевикам девяностых страшилки — например, преступных авторитетов, которые обладают огромными возможностями и неограниченной властью, а также способностью избегать нежелательного внимания милиции-полиции. Конечно, новости последнего времени как бы подтверждают, что эти страшилки все еще присутствуют в современной российской действительности, но в «Двойной жизни» все доводится до абсолюта — чтобы зритель проникся ситуацией абсолютной безнадежности, в которой оказываются, кажется, все герои сериала разом.
Ситуации, выхода из которой нормальным, в рамках закона, способом не предусмотрено сценарием.
В принципе, в поисках новых сюжетов авторы криминальных драм перебрали не только почти все полицейские специальности, но и их сочетания — от оперативников убойных отделов (самый распространенный, пожалуй, персонаж) и кинологов до сотрудников службы собственной безопасности и прокуроров. Изобретать чего-то нового авторы «Двойной жизни» не стали — главным героем стала доблестная женщина-следователь, которая ради спасения сына идет на сделку с совестью и криминалом. В случае, если бы это произошло в реальной жизни, ее судьбу вряд ли можно было бы назвать захватывающей – совершенный Натальей Пахомовой проступок либо остался бы без последствий (если побег убийцы не был раскрыт), либо она отправилась бы в места не столь отдаленные без оглядки на мотивы ее поступка (если ее вина была доказана).
В кино все чуть иначе.
У ФСБ, как выясняется, собственная игра с Отаром, и запятнавшая честь мундира следователь приходится, что называется, ко двору. Ну а когда первоначальный план выполнить не получается, Наталья получает новое лицо (ее будет играть Татьяна Арнтгольц), новое имя и новую работу подальше — так, оказывается, работает программа защиты свидетелей, хорошо знакомая зрителям, как правило, по американским боевикам.
Конечно, такой сюжет выглядит чрезмерно сказочным, а ФСБшник играет роль волшебника на голубом вертолете — правда, на пару с криминальным авторитетом, который по-своему честен и даже выплачивает нарушившему закон следователю оговоренную сумму. С другой стороны, моральная дилемма, стоящая перед главной героиней, не разрешима в принципе. Многие века мыслители рассуждали о слезинке ребенка и ее допустимости, но однозначного вывода так и сделали. И Наталье/Надежде самой приходится думать, можно ли пойти на должностное преступление, если ты понимаешь порочность своих поступков, но не видишь иного выхода.
