8 сентября в российский прокат выходит фильм Клинта Иствуда «Чудо на Гудзоне» — основанная на реальных событиях драма о феноменальном летчике Чесли Салленбергере, которого сыграл Том Хэнкс. В январе 2009 года Салленбергер после отказа обоих двигателей посадил самолет Airbus A320 на реку Гудзон. В преддверии премьеры «Газета.Ru» побеседовала с Салленбергером.
— Как вы оцениваете работу Тома Хэнкса?
— Я думаю, это отличная работа, и не только потому, что было достигнуто внешнее сходство. Для меня было очевидно, что, готовясь к роли, он просмотрен массу документального материала, прослушал аудиозаписи, просмотрел интервью, которые я давал. Он один из тех, кто рассматривает актерское искусство как технологию, относится к ролям очень кропотливо, и это позволило сделать героя максимально живым. Он физически, ментально и эмоционально вжился в эту роль. Том говорил мне, как трудно для него оценить со стороны свою игру, но ему удалось уловить и передать напряжение и драматизм и в момент посадки на воду, и в процессе расследования (которое проводила Комиссия по транспортной безопасности. — «Газета.Ru»).
— Когда Клинт Иствуд решил делать фильм об этой истории, как вы отреагировали?
— Продюсеры предложили превратить в сценарий мою книгу «Высочайший долг» в 2010 году. Однако прошло время, прежде чем этот сценарий приглянулся Клинту Иствуду и он начал снимать фильм. Когда стало известно, что Клинт этим занимается, я очень обрадовался — стоило подождать, чтобы найти режиссера, который воплотит эту историю достойным образом.
— Как вы относитесь к тому, что, несмотря на проявленный вами героизм, вы фактически попали под суд?
— Разумеется, это была сложная ситуация.
Я думаю, что комиссия пыталась докопаться до правды, какой бы она ни была, не слишком заботясь о моей профессиональной репутации, а остальные фигуранты преследовали каждый свои цели.
Для многих я мог стать козлом отпущения. Но у меня не было беспокойства, что меня признают виновным в произошедшем. Меня беспокоило только то, действительно ли я правильно оценил ситуацию и сделал ли я правильный выбор.
— Простите, но не могу не спросить, как вам удалось так быстро среагировать в той экстремальной ситуации?
— Я был тем человеком, который нес ответственность, я был командиром судна. Моя должность так и называлась — «командир воздушного судна». Поэтому я начал действовать немедленно, хотя это была ситуация, с которой мы никогда не сталкивались. К тому же эти наши учебные симуляторы не учат садиться на воду. Единственным тренингом, который мы получили по поводу посадки на воду, была теоретическая дискуссия в летной школе. И тем не менее мы впервые в истории посадили самолет на воду и сделали это правильно всего за 209 секунд. При этом я был абсолютно уверен, что я смогу это сделать. У меня и мысли не возникло, что я умру в этот день. Я не думал о том, что не смогу победить. Однако я не знал, насколько жесткой будет посадка и сколько времени самолет может продержаться на воде.
Но мне удалось приземлиться так, чтобы спасатели смогли прибыть как можно быстрее — это было решающим фактором в такой холодный день.
— Кроме экипажа вы много раз благодарили пассажиров, которые в таких страшных обстоятельствах вели себя очень дисциплинированно. Как у них это получилось в такой стрессовой, смертельной ситуации?
— Несмотря на то что каждый человек действовал в собственных интересах, были люди, которые помогали другим. Там была женщина в инвалидной коляске, и пассажиры, и экипаж помогли ей и ее взрослой дочери выбраться наружу. Была семья из четырех человек с двумя детьми, одному из которых было девять месяцев, и другие пассажиры им помогали. Так что не было такого, что каждый был только сам за себя. Конечно, были и крики, и толкотня, но я очень горжусь тем, как вели себя пассажиры и члены экипажа. Наверно, все так хорошо завершилось, потому что люди действовали заодно в такой тяжелой ситуации.
— Есть инженеры, которые говорят, что через пять лет в небе будут летать самолеты, которыми будут управлять автопилоты, но ваш пример говорит о том, насколько важен человеческий фактор в этой профессии. Как вы относитесь к этой перспективе?
— Я думаю, что лучшие системы — это те, которые уделяют достаточно внимания и человеческому, и техническому фактору.
Каждый человек и каждая технология имеют и свои сильные, и свои слабые стороны, и мы должны отвести каждому подобающую ему роль, чтобы сделать всю систему более жизнестойкой.
Я могу обратить ваше внимание на недавнее выступление главы Национального совета по безопасности на транспорте Криса Харта, который выступал с речью в Ассоциации гражданских пилотов. Он вспомнил наш случай и сказал, что сегодня такая ситуация, к счастью, не должна повториться — как раз благодаря технике. Но в то же время он подчеркнул, что люди — это менее предсказуемая часть, но и наиболее адаптивная. Технология может делать то, для чего она была запрограммирована, а человек может справиться с тем, что происходит неожиданно.
— Какой совет вы можете дать молодым пилотам, которые привыкли полагаться на технику?
— Пилота делает успешным то, что я называю профессиональным подходом, — дисциплина плюс умение бороться с отвлекающими факторами. Необходимо выявлять ошибки, прежде чем они смогут нанести вред, и я верю, что этому можно научиться.
— «Чудо на Гудзоне» скоро покажут в России. Хотели бы вы приехать сюда и встретиться с российскими пилотами, которые тоже с интересом будут смотреть фильм?
— Да, конечно. У меня, кстати, был разговор с российскими пилотами год спустя после истории 2009 года.
И кто-то из них сказал, что русские всегда считали, что их пилоты лучше, но у американцев лучше самолеты.
Но после 2009 года они решили это пересмотреть и пришли к выводу, что американские пилоты не хуже. Я был польщен этим комплиментом.
