Незадолго до смерти на ринге от железного кулака русского чемпиона Ивана Драго (Дольф Лундгрен) у великого боксера Аполло Крида (Карл Уэзерс) случилась интрижка, и на свет появился его сын, которого тоже в античном духе назвали Адонисом. Мать от него, впрочем, отказалась, и через десять с небольшим лет в одном из приютов Адониса нашла вдова Аполло — и забрала к себе жить. Добрая женщина, конечно, желала названому сыну спокойной и счастливой офисной карьеры, но кровь не обманешь. Больше всего парень любил драться и, побив всех на подпольных боях в Тихуане, отправился в Филадельфию уламывать вернуться к тренерской карьере экс-чемпиона, а ныне ресторатора-пенсионера Рокки Бальбоа (Сильвестр Сталлоне).
Идея продолжения жизнеописания придуманного Сильвестром Сталлоне боксера возникла у режиссера Райана Куглера, однако сам Слай, к которому Куглер пришел за разрешением, поначалу сопротивлялся, но в итоге сдался напору молодого коллеги.
Причины сомнений совершенно понятны: десять лет назад на экраны вышел полностью написанный, поставленный и сыгранный прощальный «Рокки Бальбоа», в финале которого Итальянский Жеребец растворился в пронизанном солнцем осеннем воздухе.
Тем не менее почему фильм все-таки был запущен в производство, тоже понятно.
Режиссер Куглер крайне бережно отнесся к канону «Рокки». При каждом удобном случае за кадром просыпается оркестр или хотя бы струнный квартет. Герою по традиции обещают падение во втором раунде, и сразу ясно, что простоит он минимум десять. Отдельные фразы без всякой редактуры годятся на интернет-мемы из серии «Цитаты великих» — например: «Когда болтаешь, ты не слушаешь».
Наконец, Сталлоне совершенно душераздирающим образом вновь поднимается по ступенькам филадельфийского Художественного музея.
Секрет успеха «Крида» не в умелой реставрации, а в точном понимании того, что позволило придуманному 40 лет назад боксеру-любителю не только стать чемпионом, но и дожить до дня сегодняшнего, ежегодно обзаводясь новыми фанатами. «Крид», как и «Рокки», рассказывает о парнях, которые «дерутся, потому что петь и танцевать не умеют» — в одной из сцен Адонис появляется в майке с этой цитатой из самого первого фильма серии. Важно, что, выходя на ринг, герой не становится умнее или красивее, зато он умеет держать удар, вставать, если упал, и не боится дать самый главный бой — самому себе. В середине 1970-х всего за три дня в комнате без окон сценарист Сталлоне придумал альтернативу традиционной американской мечте — истории абсолютного успеха, достигнутого тяжким трудом. Слай подарил всем аутсайдерам (и прежде всего, кажется, себе) надежду на обретение места в жизни, показал, что технический проигрыш тоже может быть настоящим триумфом. Чернокожему герою «Крида», который родился и вырос на фоне очередной волны расизма (детонировавшей в Фергюсоне), эта идея к лицу, как ни странно, едва ли не больше, чем самому Сталлоне.
Сегодня черная Америка значит для культуры континента не меньше, чем итало-американцы 1970-х, когда на «Оскар» одновременно претендовали «Рокки» Сильвестра Сталлоне и «Таксист» Мартина Скорсезе.
Некогда главное пугало Голливуда, сегодня Слай выглядит фигурой почти что масштаба Клинта Иствуда.
Артистом, которому вообще ничего не надо играть, в котором внутренней достоверности столько, что достаточно просто надеть шляпу, поднять руку и посмотреть в камеру. В «Криде» он совершенно органично уходит на второй план, обеспечивая глубину и насыщенность действия одним своим присутствием в кадре. Подобно Рокки, он, конечно, уже победил, но, как и его герой, все же заслужил и официального триумфа — для которого осталось дождаться ближайшей оскаровской церемонии.
