skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 3,
"mobpic": "/files3/199/7822199/Buslov-copy.jpg",
"picsrc": "Петр Буслов",
"repl": "<3>:{{incut3()}}",
"src": "cinemotionlab.com",
"uid": "_uid_7822199_i_3"
}
— Вы практически целиком сняли фильм за пределами России. Это сложнейший проект, как вы к нему пришли? Долго ли шла работа?
— Я вообще довольно быстро сделал этот фильм, а вот шел к нему долго. Задумался о том, чтобы снять фильм в Гоа, я лет десять тому назад, когда впервые удалось побывать в Индии. Север Гоа был первым местом, точнее вторым, после пересадки в Бомбее, где я оказался — еще не побывав ни в Дели, ни в Бадринате, ни в Гималаях. И мне сразу захотелось снять фильм — я не знал, каким он будет, но само это место невероятно воодушевило меня своей кинематографичностью.
Я знал, что действующими лицами этого фильма будут наши соотечественники, потому что первым, что я услышал, сойдя с трапа самолета, была русская речь.
— И все-таки, что поразило именно в Гоа, можете рассказать чуть подробнее?
— Это потрясающее сочетание слоев изображения, которые меняются прямо в кадре, там есть пальмовые рощи, которые, кажется, доходят до небес, закаты, рассветы, фактурные лица индусов, искрящиеся добротой глаза, прана, которая сочится, казалось бы, прямо из эфира, их яркие, безумные в своей смеси красок праздники. Это такой сплав, в который сразу захотелось погрузиться самому и погрузить актеров. Помимо чисто визуальных вещей, совершенно завораживали гоанские легенды, которые постепенно становились частью местной субкультурной литературы, — «Гоа-синдром», «Гоанские хроники», «Исповедь психоделической устрицы» и другие книги сообщали о том, что есть значительная часть наших с вами соотечественников, сделавших Гоа своей малой родиной.
— Давайте теперь поговорим о том, как менялся сюжет. Сперва были разговоры о том, что вы собираетесь экранизировать «Гоа-синдром» Александра Сухочева, потом возник проект под названием «Флипаут»… Как все это превратилось в «Родину?
— На самом деле, это была хитрость — книга мне действительно понравилась, но куда важнее было прощупать почву, понять, насколько люди заинтересованы в кино про русских в Индии.
— Я помню, что когда фильм еще назывался «Флипаут», там была заявлена только линия Отца и Евы, которая в итоге стала лишь одной из многих…
— Макар (герой Петра Федорова. — «Газета.Ru») — парень из Новосибирска, который приехал за просветлением, купив двухнедельный тур, тоже был в сценарии с самого начала. Мы сразу придумали кино так, чтобы там было несколько сюжетов, сплетающихся в итоге в одну историю, в один тугой узел. Что касается Отца и Евы, то это один из гоанских мифов — подобных историй в штате ходит несколько. Есть про японского богача, есть про нашего олигарха и его зафриковавшую дочку, которую служба безопасности этого самого олигарха в итоге нашла в Гималаях…
Я эти истории многократно там слышал, для меня они что-то вроде современного архетипа.
— Вы как-то можете назвать, сформулировать этот жанр?
— Жанр фильма: драйв-драма, притча.
— «Родина» в последнее время вдруг вновь стала популярным словом — в том числе и в кинематографе. Как и почему у вас возникло это название? Почему возникла потребность в масштабном высказывании о стране и человеке, которое это название очевидно предполагает?
— Потребность в нем у меня была всегда — так или иначе я об этом снимал все свои фильмы, это не какой-то сиюминутный импульс. «Бумер» тоже говорил о поколении, о том, что происходило с нами на стыке нулевых и девяностых, о том, как у людей возникала новая Родина. Тогда в воздухе тоже висел вопрос: «Куда уезжать?!»
В «Родине», в общем, действуют младшие братья и сестры героев «Бумера», и уже и дети поколения «Бумера», у которых к себе и к миру возникли несколько другие вопросы.
У меня в фильме таким глашатаем поколения стал Макар, который произносит страшные слова о том, что не любит свою Родину. Это жуткие слова, но ведь они существуют, мы все об этом время от времени думаем. И они тем более жесткие для нас, для моего поколения, потому что мы выросли на тех фильмах и в то время, когда никто из нас ни на секунду не сомневался в том, чтобы отдать свою жизнь за Родину. Кстати, если мы начнем разбирать само слово «Родина», то быстро поймем, что только у русских оно обладает таким широким значением. На мой взгляд, очень четко удалось сформулировать поэту, музыканту Василию Вакуленко (Басте), почему фильм так называется, в песне «Там, где нас нет», которую он написал специально для «Родины».
— А как вы сами сформулировали бы то, что хотели сказать в фильме? Что такое Родина для вас лично?
— Родина внутри, а ее поиск связан с тоской, которая существует в связи с невозможностью найти ее снаружи. С тем, что с этого синего шарика нам никуда не деться. Как говорил Джим Моррисон, «No one here gets out alive» — «Никто не уйдет отсюда живым» (улыбается). А для меня лично, Родина — синоним слова Бог.
