Цивилизация
«Магазин самоубийств» — мрачная сказка о городе, где каждый мечтает покончить с собой. Потребности горожан готова удовлетворить семейка Тюваш, держащая фирменный магазин гаджетов и аксессуаров для самоубийств, от разнообразных ядов до колющих и режущих предметов, от веревок с петлями до пистолетов с одной пулей. Однако с появлением новорожденного в этой семье мир и вместе с ним фильм получает надежду на хеппи-энд. Накануне российской премьеры «Магазина самоубийств» «Газета.Ru» расспросила Патриса Леконта о том, что заставило его пуститься в такую авантюру.
— Вы когда-то начинали как карикатурист и автор газетных комиксов. Неужели решили вспомнить молодость?
— Ну да, круг замкнулся, что-то в этом роде. Когда я был подростком, то неплохо рисовал, а потом начал этим зарабатывать на жизнь. Но это было вынужденной мерой! Меня-то интересовал только кинематограф, просто я еще не знал, как туда попасть. Когда началась моя кинокарьера, я и в страшных снах не мог себе представить, что буду заниматься анимацией! Собственно, идея предложить «Магазин самоубийств» мне принадлежала продюсерам. Я был шокирован… и моментально согласился, не думая.
— А вам не хотелось сделать из этого игровой фильм?
— «Магазин самоубийств» — книга, вышедшая шесть лет назад. Мне она ужасно понравилась, но последнюю страницу я перевернул с тоскливой мыслью: «Сделать из этого фильм невозможно». Слишком уж депрессивной, невероятно мрачной, почти невыносимой была идея этого романа. У Тима Бертона бы получилось, в этом я не сомневаюсь. Но какой из меня Бертон! Для меня это был неосуществимый проект. Представьте, как я бы удивлен и счастлив, когда вдруг понял, что в анимации невероятное становится возможным.
— Может, и еще какие-то ваши невероятные идеи теперь удастся воплотить в жизнь?
— Сейчас я с моим соавтором уже пишу новый сценарий – давний проект под названием «Музыка», от которого я отказался, а теперь воскресил его, чтобы снять в виде полнометражного мультфильма. Похоже, анимация меняет мою жизнь.
— И вы такой не один. Ари Фольман сделал в Израиле «документальную» анимацию «Вальс с Баширом», Маржан Сатрапи и Венсан Паронно сняли в виде мультфильма «Персеполис»: то, что невозможно сделать в игровом кино, в анимации обретает плоть. Как по-вашему, почему?
— Анимация дает свободу. Неожиданную, как мне кажется, для всех. Ведь долгие десятилетия мы жили в идиотской уверенности, что мультфильмы – это только для детей. А теперь вдруг осознали, каких возможностей сами себя лишали.
— Что вдохновило вас на гротескные образы «Магазина самоубийств»? Я вспоминал о мультфильмах Сильвена Шоме и о «Семейке Аддамс»...
— Как ни странно, основное вдохновение я черпал из комиксов, по преимуществу французских. Я показал аниматорам свои любимые альбомы, и они сразу ухватили самую суть. Мне было важно, чтобы чувствовалась рукотворность рисунка, его несовершенство. Ничего не могу с собой поделать: гладкость и совершенство голливудской компьютерной анимации меня раздражает. Но мой фильм от нее очень далек, так что я доволен.
— В конечном счете, ваш фильм очень оптимистичен. Но кажется, что вы одобряете своего персонажа, когда он говорит: «Какой ужас – умереть от старости!».
— Старость – это кораблекрушение… Несколько лет назад я был в Японии и встретился там с ясновидящей, которая предсказала мне будущее. Она сказала, что я буду жить до ста лет. Я ответил: «Я не против, но только в том случае, если со здоровьем все будет в порядке». Это ужасно – дожить до глубокой старости и еще болеть!
— А что вы вообще думаете о самоубийстве и самоубийцах?
— Я их не осуждаю, это уж точно. Я не смотрю на самоубийство с точки зрения религии или морали. У каждого из нас есть родственники или знакомые, покончившие с собой; я не исключение. Я никогда не смеялся над этим, никогда не судил их. И не стану. Чтобы принять такое решение, надо упасть на дно самой глубокой бездны. Пока ты не оказался там, лучше держи свое мнение при себе. С другой стороны, мне кажется, что самоубийство часто становится итогом моментально принятого решения: все близкие самоубийц говорят одно и то же: «Мы встречались накануне — и кто бы мог подумать!» Наступает момент – и это происходит.
— Насколько рискованно говорить на эту тему с юмором, да еще и в мультфильме?
— Мой мультфильм светлее и радостнее, чем наша с вами жизнь! Юмор – признак здоровья. Хотя соблюсти равновесие не так-то просто: месяц назад фильм вышел в Италии, и накануне премьеры я узнал, что он запрещен зрителям до 18 лет, поскольку в нем нашли «пропаганду самоубийства» — притом что пафос фильма ровно противоположный! Правда, мы подали в суд, и ограничения сняли.
— У итальянцев, кстати, с прошлого года настоящая эпидемия самоубийств…
— Да, я знаю. Разумеется, если человек кончает с собой из-за несчастной любви, это его частный случай. Но если общество охвачено глобальным недугом, то виноватым в самоубийствах становится оно. Самоубийства безработных или уволенных сегодня, увы, не исключение, а правило. Я не хочу плясать на их могилах. Пусть оправданием мне послужит то, что книга писалась тогда, когда никто не слышал об экономическом кризисе. И сценарий тоже.
— В фильме судьбу взрослых меняет неожиданный взгляд смешливого ребенка. Вы действительно верите в то, что, впав в детство, человечество сможет излечиться от мизантропии?
--Я от души верю в то, что многое из того, что творится сейчас на планете (а творятся страшные вещи), будет исправлено нашими детьми или внуками. Мы этого не увидим, но что мешает надеяться? Возьмем для примера экологию: я в молодости об этом не знал, не думал, не беспокоился. А теперешние дети и подростки – они в курсе, их подобные проблемы уже волнуют! Это внушает мне надежду.
— Вы с самого начала знали, что ваш мультфильм о городе, охваченном эпидемией самоубийств, будет еще и мюзиклом?
— А вот это как раз моя давняя мечта – снять мюзикл! Музыка придаст легкости и воздушности самому тяжеловесному сюжету. Да, кажется, в этом фильме я сделал многое из того, к чему стремился давным-давно.
