Цивилизация
Несколько лет назад Сергей Ануфриев, живой памятник перестроечному расцвету современного искусства, придумал новое искусство — замену модернизму, постмодернизму, концептуализму и всем прочим направлениям — паттернизм. Ануфриеву позволительно: до двухтысячных он успел принять участие в великом множестве по-настоящему авангардных начинаний. Первый председатель Клуба авангардистов «Клава», один из основателей Инспекции «Медицинская герменевтика», автор (вместе с Павлом Перрерштейном) первой части культового романа «Мифогенная любовь каст».
Новое изобретение, паттернизм, сбрасывает с парохода современности все предыдущие искусства, слишком далеко удалившиеся от реальности.
Потеряли они, если принимать на веру теорию Ануфриева, язык.
Искусство ХХ века, как написано в Декларации паттернизма, отрицало повествовательность. А ведь именно рассказ обладает критериями, по которым можно оценивать произведение. Основных критериев три: содержательность, занимательность и увлекательность. И для этих прекрасных критериев (можно согласиться с Ануфриевым — в актуальном искусстве их в самом деле недостает) паттернизм конструирует новый изобразительный язык.
Этот язык, по Ануфриеву, складывается из бессознательных паттернов, которые уже находятся в глубинах психики, основах культуры и личном опыте, дело только в том, чтобы их выявить.
Прошлой осенью в галерее RuArts прошла первая выставка Ануфриева, на которой паттернизм впервые был представлен как самостоятельное сформулированное направление. Тогда можно было поверить в то, что незатейливые истории про Пятачка и Винни-Пуха не несут в себе зубодробительных подтекстов, и искренне видеть в них интуитивный, а не рациональный описательный язык. Флуоресцентные орнаменты тоже не слишком настаивали на логическом анализе.
А на этой неделе в галерее «Ираги» на Полянке открылась первая выставка последователей ануфриевского паттернизма «Монтаж/Цветокоррекция». В ней заявлены три участника, но на самом деле стены галереи покрывают разномастные картинки не меньше десятка первых носителей «бессознательного» языка. Отсутствие концептуальных затей и модного социального пафоса позволяет на равных участвовать в проекте художникам совсем разных наклонностей и умений, ведь прежние языки искусства больше не действуют.
И не так просто определить, какая картинка нарисована Кириллом Децлом Толмацким (он тоже участвует), а какая — его малолетним сыном.
Митя Нестеров, участник и куратор выставки, пастелью (непопулярная в актуальном искусстве техника) раскрашивает старые фотографии, купленные на блошином рынке в Одессе. И архивное фото сомнительной ценности, напечатанное на акварельной бумаге и раскрашенное яркими мелками, приобретает карнавальный блеск. И если эта картинка не имеет большой ценности в рамках отмененного Ануфриевым ветхого искусства, то на паттернистском языке она несет серьезный заряд эмоций. Иллюстрации Маши Дмитриевой, на которых девочки превращаются в грибы и корни или наоборот, похожи на психоделические картинки Пепперштейна. Да и вообще, от некоторых визуальных работ медгерменевтов, сделанных в 80-е годы прошлого столетия, все представленное не очень-то и отличается
Несколько десятков работ разных форматов и техник, похожие (пока не углядишь сюжеты 18+) на выставку детского творчества; вероятно, они не несут миру никакого послания. И уже только это значит, что паттернизм выдуман не зря и очень вовремя. Актуальное искусство так упорно борется с темными силами, так старательно навешивает на себя тяжеловесные мессиджи и смыслы, что все чаще приходит простая мысль:
мессидж липовый, а смысл дутый.
Признаваться в этом лучше весело, занимательно и увлекательно.
