Пенсионный советник

«Снесли столько, сколько возможно»

Архитекторы и «Архнадзор» опять не смогли договориться о «Геликон-опере»

Игорь Карев 15.12.2010, 10:46
forumklassika.ru

История с реконструкцией «Геликон-оперы» продолжается: архитектор Андрей Боков и худрук театра Дмитрий Бертман в очередной раз обозначили свою позицию и устроили публичную пикировку с «Архнадзором».

В Союзе архитекторов России прошла пресс-конференция президента Союза архитекторов России (САР), директора «Моспроекта-4» Андрея Бокова и художественного руководителя «Геликон-оперы» Дмитрия Бертмана, посвященная проекту реконструкции здания театра. Задуманное 12 лет назад добавление театру новой сцены подвергается критике со стороны общественных организаций, а в октябре этого года все работы в усадьбе Глебовых-Стрешневых-Шаховских, в здании которой расположен театр, были остановлены до получения результатов историко-культурной экспертизы.

Непосредственным поводом для встречи с журналистами стало недельной давности обращение к мэру Москвы реставраторов и экспертов по охране исторических памятников с призывом окончательно разрешить ситуацию вокруг «Геликон-оперы». Письмо же появилось из-за того, что взятая на проведение экспертизы пауза несколько затянулась, кроме того, оно стало своеобразным ответом на другое письмо, в котором известные оперные певцы высказались за продолжение реконструкции усадьбы. Еще одно письмо — с просьбой запретить постройку сцены — написал в конце ноября президент Международного совета по сохранению памятников (ИКОМОС) Аркадий Небольсин из Нью-Йорка. В свете активизации открытой переписки и Боков, и Бертман посчитали своим долгом озвучить позиции своих организаций по данному вопросу: «Моспроект-4» делал проект реконструкции, а для театра завершение работ жизненно необходимо — сейчас он дает спектакли во временном, плохо приспособленном помещении.

Разумеется, все доводы и архитекторов, и руководства театра неоднократно появлялись в СМИ.

Андрей Боков для начала напомнил о заслугах своей проектной организации. Конечно, «Моспроекту-4» есть чем гордиться: этот институт построил если не все, то большинство объектов культуры, здравоохранения и спорта в Москве. Напомнив об обширном мировом опыте осовременивания культурного наследия (к примеру, о пирамиде Лувра), Боков посетовал на строгость нашего законодательства в вопросах охраны культурного наследия и рассказал о собственно проекте. По его словам, памятник — это сам дом, на котором ведутся исключительно реставрационные работы. Впрочем, старое здание театра споров никогда не вызывало.

Яблоком раздора является внутренний дворик усадьбы, где, по проекту, должна появиться новая сцена «Геликон оперы».

«Этому театру нужная новая, хорошо оснащенная сцена. И нам надо было найти компромиссное решение, которое обеспечивало бы сохранение самого ценного из того, что здесь есть, и существование театра», — объяснил Боков выбранный способ проектирования.

Спорный двор было предложено заглубить на 6 метров, сделать на месте одной из дворовых построек полукруглую сцену, а крыльцо использовать в качестве ложи. Пространство двора должно быть накрыто крышей.

«Снесли ровно столько, сколько было возможно по закону. И, если мы нарушили закон, обратитесь в суд. Только не судите нас самосудом», — попросил Боков.

После этого доминирующей стала тема «театра, который мы можем потерять». К ней обратился и Дмитрий Бертман, который также напомнил, что все двадцать лет возглавляемый им театр фактически спасал усадьбу, поддерживал её существование и что в дворовых флигелях жили в коммунальных квартирах люди, находились десятки фирм и даже был какой-то наркопритон. Об этом же сказал и Андрей Боков, оппонируя пришедшему на пресс-конференцию координатору «Архнадзора» Рустаму Рахматуллину.

«Почему именно театры и музеи вызывают такую ненависть? С ними легко и приятно бороться.

Я ничего не потеряю — я много построил за свою жизнь, но вот театр мы можем потерять», — сказал Боков. Фактически же под конец пресс-конференция превратилась в словесную пикировку Бокова и Бертмана с Рахматуллиным, в которой поучаствовали и пришедшие на встречу журналисты. Правда, оппоненты так и не услышали друг друга: каждый остался при своем мнении.