Цивилизация
Однажды художник Александр Петлюра шел по Петровскому бульвару и зашел в один из дворов. Стоило ему посмотреть на верхние окна в одном из домов, как он понял, что квартира пустая. Он спешно собрал единомышленников, надел красивый костюм, взял фомку и топорик и отправился осваивать пространство. Поднявшись на верхний этаж и разобравшись с дверью, он увидел валяющиеся повсюду шприцы и кровавые кляксы. «Ну это наркоманы, с ними проблем не будет», — подумал художник. Так в 1990 году появился первый в России арт-сквот «Заповедник искусств на Петровском бульваре».
С Пермью сейчас происходит нечто подобное этому арт-взлому,
и одним из его результатов и стал открывшийся в субботу фестиваль драматургии кино и театра «Текстура», где Петлюра оказался одним из главных героев. Концепция фестиваля заключается в том, чтобы столкнуть разные виды драматургии: кино, театр, пьесы, сценарии. Фактически на эти десять дней площадки фестиваля превращаются в подобный созданному Петлюрой арт-сквот (минус маргинальность) — место, где деятели кино и театра могут наконец вступить в полноценный диалог как друг с другом, так и со своими зрителями.
Церемония открытия в пермском театре «Театр» была лишена пения, танцев и прочей привычной для подобных мероприятий помпы.
На сцену поднялись директор фестиваля, худрук московской «Практики» и арт-директор пермской «Сцены Молот» Эдуард Бояков и председатель совета фестиваля Ингеборга Дапкунайте. Они зачитали список программ, представили кураторов, пригласили на сцену одного из режиссеров фильма открытия «Мать» Антуана Каттина. Картина представляет собой полнометражный репортаж — кусок жизни матери девяти детей и за последние три года успела стать фестивальным хитом, но в широкий прокат так и не вышла.
На следующий день состоялось одно из самых разрекламированных событий «Текстуры» — мировая премьера «Гоп-стопа» Павла Бардина.
Создатели картины пришли на премьеру в аутентичном «адидасе», а первые ряды были зарезервированы под заключенных, которых авторы, очевидно, считают прототипами своих героев. Фильм позиционируется как эпическая музыкальная криминальная комедия, за кадром со сказовыми интонациями вещает Гарри Бардин, однако в отличие от «России-88» на сей раз режиссер и исполнитель главной роли Петр Федоров говорят, что решили сделать легкое кино на острую тему. Больше всего история двух гопников из вымышленного Верхолуйска похожа на 11-летней давности DVD-хит «Святые из Бундока», присутствует даже силовик-трансвестит, которого в американском фильме играл Даниэль Дефо.
Однако, если оригинал рассуждал, могут ли быть два отморозка народными героями, фильм Бардина то и дело подмигивает через океан Гаю Ричи, а к финалу и вовсе превращается в водевиль с балалайками.
Представляя картину, Бардин порадовался, что в фестивальном расписании его фильм соседствует с рэп-оперой «Копы в огне», поскольку, по его мнению, «они где-то рядом». «Копы» также прошли с аншлагом, но среди зрителей встретили куда больше единодушия. Да и, признаться, вывернутые наизнанку штампы гангста-рэпа в исполнении копов, будто сошедших с нарисованных в тетради по математике комиксов, выглядели куда веселее и даже эпичнее.
Но вернемся к Александру Петлюре, вернее, к «Александру Петлюре» — спектаклю, открывшему программу «Человек.doc».
Представляя этот проект, Эдуард Бояков рассказал, что через несколько месяцев в «Практике» состоится премьера, включающая в себя десять представлений о десяти героях, которых условно можно назвать «арт-селебрити». Идея этих спектаклей продолжает эксперименты с вербатимом, начатые несколько лет назад «Театром.doc». Отличие лишь в том, что объектом исследования здесь стала не многофигурная коллизия, а история одного конкретного человека. Как рассказал «Парку культуры» автор текста Владимир Забалуев, спектакль был написан на основе 20 часов интервью и двух с половиной лет кропотливой работы.
Впрочем, при одном взгляде на сцену слово «написан» легко застревало в горле.
Эксцентричный, диковатый монолог Петлюры — это практически чистая импровизация, выстроенная вокруг нескольких хронологических контрольных точек. Живая речь художника, приправленная хлесткими и не вполне цензурными эпитетами заставила демонстративно выйти из зала сквозь сцену нескольких особенно чувствительных зрительниц. Те же, кто остался, стали свидетелями истории последних нескольких десятилетий, показанной через собранный героем мусор — галстуки, трусы, трости. В результате из всех этих обломков, или, как называет одну из своих коллекций Петлюра, «Гобеленов эпохи», выстраивается гибкая драматургическая структура, в центре которой в финале оказывается сам художник — в смешном камзоле, изношенных панталонах и с плюшевыми ушами на макушке.
Ни дать ни взять — адмирал современного искусства.
Самое же удивительное — что ощущение жизни, превращенной в объект искусства, не рассеялось и после окончания затянувшегося на два часа (вместо обещанного часа) спектакля. Прямо со «Сцены Молот» художник шагнул к своим зрителям, пообщался со всеми желающими и около трех часов ночи уехал в караоке. Фестиваль продолжается.
