Цивилизация
Третий год на Луне для Сэма Белла (Сэм Рокуэлл) подходит к концу. Все это время он добывал важнейший минерал, который водится только в лунной породе. Сейчас его смена завершается, и он готовится наконец-то увидеть жену и детей. Дочка за эти годы подросла. Об этом он знает из видеописем. Прямого контакта с Землей у него нет, так что эти короткие ролики – единственная информация о жизни дома, а на станции его единственным собеседником является пожилой робот Герти, выражающий эмоции смайликами и говорящий ласковым голосом Кевина Спейси. Всего за пару дней до отлета, в ходе плановой рабочей поездки на луноходе, он попадает в аварию. Очнувшись в медицинском блоке, он вскоре обнаруживает, что на корабле появился еще один человек.
Вопрос «что он тут делает» быстро отходит на второй план, поскольку выглядит пришелец ровно как самоотверженный астронавт и немедленно сообщает, что он в некотором смысле тоже Сэм Белл.
Из всех спецэффектов здесь – несколько потрясающих планов лунного пейзажа с летящим из-под колес лунохода грунтом. Из действующих лиц – как и было заявлено – один Рокуэлл. Этот актер и раньше в лучших своих фильмах, вроде «Признаний опасного человека», устраивал бенефис, но здесь это впервые было обусловлено режиссерской идеей. Зрители фильм приняли неожиданно тепло – особенно режиссер гордится признанием коллег Ридли Скотта и Питера Хайэмса. Собственно, их реакция неудивительна: помимо кубриковской ленты и отечественного «Соляриса», ссылки на который тоже вполне очевидны, Джонс вдохновлялся первыми «Чужими» Скотта, а доброе кинослово любому классику приятно. Прочие зрители вроде бы уже записали «Луну 2112» в ряд культовой классики.
В общем, такого количества положительных отзывов мы не слышали давно, и в смысле силы зрительских симпатий «Луна 2112» может потягаться разве что с «Районом №9».
Но если в спродюсированном Питером Джексоном фильме все вроде бы понятно (оригинальная концепция, нетривиальные персонажи и т.д.), то с секретом популярности «Луны 2112» дела обстоят посложнее. Джонс открыто цитирует классику и вообще, кажется, больше озабочен собственной любовью к ней, чем стремлением развлечь зрителя, привыкшего к трехмерным взрывам и двухмерным героям.
Тем не менее называть фильм пусть и талантливой, фанатской поделкой не повернется язык, и вот почему.
Джонс с каким-то забытым юношеским пылом, свойственным молодым фантастам 70-х, задается вопросами, которые разгаданы так давно, что ответы успели позабыть. Что чувствует человек один на один с космосом? Что делает нас живыми? Как Земля выглядит с Луны, в конце концов? Но самое главное, что отвечает он на них, пользуясь лишь силами фантазии, а не конвейером спецэффектов. Будем честны, все правильно, ведь воображение легко может забросить и подальше Луны, а машину, будь ты хоть трижды Майкл Бэй, летать не заставишь.
