Цивилизация
Ван Сент, сделавший в «Моем личном штате Айдахо» из Киану Ривза и Ривера Феникса хастлеров-гомосексуалистов (да так успешно, что Ривза потом много лет подозревали в симпатиях к мужчинам), последний человек, от которого можно было бы ждать, что он тактично запрячет тему сексуальных пристрастий Харви Милка куда-нибудь поглубже, напоминая о ней лишь метафорами да намеками. Режиссер, естественно, и не прячет, но неподготовленный российский зритель будет, скорее всего, повергнут в легкий, а то и не очень, шок.
В первых же кадрах пока еще не политик и не борец за права геев, а аккуратный клерк Милк (Шон Пенн), интимно придвинувшись к кудрявому хиппи (Джеймс Франко), кокетничает самым наипошлейшим образом — еще через минуту оба окажутся в постели.
Потом сладкая (поверьте, действительно сладкая) парочка сбежит в Сан-Франциско, откроет маленький фотомагазин и, прилюдно целуясь на улице, встретит злобное непонимание со стороны консервативной общественности, в связи с чем Милк превратится в гей-активиста. Затем он несколько раз попробует избраться в местный городской совет, наконец преуспеет, не позволит провести поправку к конституции, разрешающую увольнять работников за гомосексуализм, и схлопочет пулю.
Дело его, как мы знаем, останется жить.
С одной стороны, раскрывать детали сюжета негоже, с другой, на то есть два оправдания. Во-первых, Харви Милк в Штатах все-таки легендарная личность, а фильм ван Сента — честная биография. Во-вторых, «Милк» — картина не только о жизни Милка, но и о судьбе демократии, и общественно-политическая функция здесь превалирует над эстетической. Да и вообще кинематографической. Не поймите неправильно: ван Сенту стоит поаплодировать хотя бы за то, что посреди крикливого гей-столпотворения с заранее известным финалом он умудряется выстроить сильнейшую интригу вокруг взаимоотношений Милка с его будущим убийцей.
Увидев в фильме Милка, вы забудете все обиды за Рурка, которого прокатили мимо «Оскара» в пользу Пенна.
Когда едва ли не символ мачизма трансформируется в архитипичного и даже несколько анекдотичного жеманного гомосексуалиста, испытываешь ту же смесь когнитивного диссонанса и уважения, что и глядя, к примеру, на красивых женщин Алису Фрейндлих и Шарлиз Терон, подвергшихся страшным чудесам перевоплощения в «Служебном романе» и «Монстре».
То есть речь не о том, что «Милк» плох. Просто смотреть его нужно, понимая, что фильм ван Сента — героический байопик, а этому жанру никуда не деться от плакатности, упрощения, пафоса и всего того, что ставит «Милку» в вину отечественная пресса, встретившая фильм без особого энтузиазма.
В Америке же наоборот — овации начались еще, кажется, до выхода картины, фильм был номинирован на восемь «Оскаров», не считая «Глобусов» и прочих наград.
Различие реакций вполне объяснимо — слишком уж с разных позиций мы смотрим на «Милка»: для них «Харви Милк» не кино, а монумент, для нас — просто фильм про неизвестного героя, который разве что заставит кого-то почувствовать смутные уколы, вспоминая о том, что кое-где даже немногочисленные попытки провести гей-парады заканчиваются в лучшем случае общественной склокой.
