Леша Шультес, бывший спортсмен-бегун, в результате несчастного случая травмированный на ту часть головы, по ведомству которой проходит память, имеет отчасти даже завидное свойство забывать практически все. Зато, как прозрачно намекают в финале авторы, способен, кажется, заглядывать в будущее — не самое для себя счастливое. Вечерами Леша смотрит телек на пару с тяжело больной мамой, по выходным ездит к младшему брату, проходящему срочную службу в Подмосковье. В будни обретается в общественном транспорте, на рынках и в бутиках, где не без изящества изымает у народа кошельки, телефоны и ключи от заранее присмотренных иномарок.
О существовании мамы, брата, мимолетных девушек и партнеров по криминальному бизнесу герою периодически напоминают записи, собственноручно сделанные в маленьком блокнотике. В плане повседневной самоидентификации если не помогает, то хотя бы заставляет хорошенько о ней задуматься рингтон, философски выводящий: «Леша я или не Леша?». До такой степени назойливо, что, будь «Шультес» продуктом несколько менее авторским, сигнал вызова потеснил бы тему «Бумера» из мобильников многих граждан, причем вовсе не обязательно Алексеев.
Получивший за «Шультеса» главный приз на «Кинотавре» режиссер Бакур Бакурадзе ранее занимался документальным кино, что по картинке хорошо заметно.
Качественная документалистика призвана в идеале ненавязчивым образом предлагать пищу для умозаключений, а не пережевывать ее за зрителя без спроса, как это происходит, скажем, в ядреных журналистских расследованиях огнедышащего соловья канала «Россия» Аркадия Мамонтова. В своем игровом дебюте Бакурадзе следует этому правилу, в результате чего мы получаем, например, удивительно адекватный, то есть лишенный как намеренной гламуризации, так и чернухи, портрет современной Москвы. Сожительствующие в гармонии друг с другом миры оптовых продуктовых рынков и бутиков, чебуречных и кофеен, проспектов и типовых дворов, где пока в одном углу бабушки интересуются насчет чего-нибудь полезного по помойкам, в другом подростки не менее обыденным манером тырят магнитолу из машины.
Столь же узнаваемый образ российской столицы был, как ни странно, зафиксирован в «Идентификации Борна» (из того факта, что и там, и здесь действуют персонажи без памяти, наблюдатели, имеющие достаточно досуга и конспирологического задора, могли бы, наверно, извлечь какую-нибудь средней руки теорию).
Главный герой, с замечательной невозмутимостью сыгранный непрофессиональным актером Гелой Читава, получается совершенно под стать городу. Подвижная деталь пейзажа (немудрено, что как Леша не запоминает своих жертв, так и они, что хорошо для бизнеса, в упор не видят его), знакомый по хрестоматиям «маленький человек», Акакий Акакиевич, модифицированный таким образом, что, пока будешь вытряхивать его из шинели, он вытряхнет из тебя бумажник. Вместе с воспоминаниями Шультес лишен и каких-либо эмоций. Беря под опеку юного карманника Костю, он руководствуется не размытой педагогической лирикой, а примерно теми же прагматическими соображениями, что и герой Дэниела Дей Льюиса в «Нефти», и над анекдотами («Алло, это баня?» — «Нет, это болодя») не смеется.
С юмором, что в фестивальном кино бывает, здесь вообще не густо, если, конечно, не считать за таковой эпизод, где Леша по забывчивости едва не проделывает с прахом матери тот же фокус, что и, если верить СМИ, Кит Ричардс провернул с прахом отца.
Нейтральная медитативность происходящего (с одним только эмоциональным всплеском, которым мы обязаны не герою) похвальна, но имеет и обратную сторону. По окончании просмотра вы чувствуете примерно то же самое, что, наверное, и Шультес по поводу всего происходящего вокруг: это, конечно, занятно, но скоро я все забуду.
