Цивилизация
В камерном помещении галереи «Файн Арт» открылась выставка «Город» классика неофициального искусства Игоря Шелковского. После тридцатилетней французской эмиграции он работает в московской мастерской. Здесь художник изготовил деревянные рельефные скульптуры городских ландшафтов и продолжил графическую серию «Механическое рисование», которая создается исключительно при помощи лекал и трафаретов «офицерской линейки». Элементы значков, изначально призванные указывать боевые отряды и типы орудий, он складывает в сложные абстрактные композиции, парящие над зубчатой линейкой городского горизонта, летающие чайники, цифры, пейзажи, обычные городские виды и смешные люди с лицами и одеждой из ромбиков и кружочков.
С одной стороны, Игорь Шелковский — практически ветеран нонкомформизма, награжденный в сознании современников особым памятным знаком в виде важнейшего проекта его жизни: журналом «А-Я», профессионально представившим всему миру неофициальное российское искусство, который он издавал в Париже с 1979 по 1986 годы.
С другой, тот же искусствоведческий флер «А-Я» заставляет поверить в свободную игру Шелковского всеми стилями, методами и направлениями в искусстве. Он активно открывает новые выставки, где «все время меняется», а его ретроспектива в фонде Эра в 2006 году открывала выставочную программу, подразумевающую все-таки «неизвестных живых классиков».
В прошлом году на его выставке в той же галерее «Файн Арт» среди утопических архитектурных макетов уже появились фривольные цветочные орнаменты. Шелковский тогда уверял, что именно эти картины должны были бы висеть внутри авангардных домов, создавая их интерьер. По этой же логике, «механические» розово-серые рисунки «Города» могли бы оказаться авангардными иллюстрациями советской детской книги 20-х годов – такого удивительного и недолго просуществовавшего явления, как адаптированная для детей, педагогическая версия сверхнового искусства. Его наиболее радикальным и наглядным представителем был титан российского авангарда Эль Лисицкий, заложивший манифест-основу в своей книгой «Про 2 квадрата» о борьбе абстрактных форм и черного цвета с красным.
Эйфория социальной и технологической революции начала века вызвала тогда конструктивистскую утопию механизации социальной жизни, которая парадоксально понималась, как путь к сближению с идеально организованной им природой.
Лисицкий, двигаясь к собственному слогану «Человеческая масса – наборная касса», призывал на страницах детской книги: «Не читайте – берите бумажки, столбики, деревяшки. Складывайте, красьте и стройте». Этому завету будто следует и Шелковский, заменив «читайте» на «рисуйте». Проуны 20-х, однако, детям совсем не нравились: «Кто рисовал? Как плохо…» Вследствие передовые художники занялись одомашниванием автоматов, а буржуазным преобразованием конструктивистской ментальности в энергию товарного фетишизма стал конструктор «Лего». Теперь из него построены целые города-аттракционы, а над его местом в культуре издеваются современные художники, как, например, группа «Ирвин», изготовившая игрушечный набор «Лего-Концлагерь».
Город-лего Игоря Шелковского также изготовлен в авторском стиле, который можно назвать «рашн-деревяшн».
Его традиционные скульптуры-объекты, выпирающие из плоскости условной картины или грани треугольного пакета молока 70-х годов, редуцируют форму к прямоугольным конструктивным элементам, но при этом сохраняют совершенно неавангардистские неровность и кривоватость, как бы направляясь на встречу к реальности. Так и люди на рисунках «Города» выглядят пародией на «Крестьян» Малевича – роботы-самоделкины против фигурантов нового времени в стальных доспехах индустриализации.
В этом деле снижения тоталитарно пафоса в авангардизме обнаруживается неожиданный помощник от самой галереи Файн Арт. Сначала вы замечаете бегущие по работам блики света, а потом понимаете, что их посылает диско-бол, спокойно вертящийся под потолком галереи, будто так ему и положено. Выясняется, что зеркальный шар сохранился со времен давней выставки-вечеринки Андрея Бартенева и с тех пор автоматически присутствует в пространстве всех новых проектов галереи. Трудно с точностью вообразить масштабы той чокнутости и фриканутости, которые он наверняка придавал предыдущим, не-бартеневским выставкам. Но в этот раз его функция отстранения зрителя от жесткого контекста экспозиции и легкого, игривого экспериментального расширения ее смысла, самым удачным образом рифмуется с представленной Игорем Шелковским детской свежестью старых открытий.
