Представьте себе, что директор Каннского фестиваля Жиль Жакоб выйдет на закрытии на сцену и скажет: «Нет, ну мы все-таки серьезный фестиваль, потому что наш фильм закрытия показывают и в других городах, и там на плакате к фильму так и написано — фильм закрытия Каннского кинофестиваля». Или представьте, что в Берлине Дитер Косслик сообщит зрителям: «Вы знаете, мы, безусловно, не последний в мире фестиваль, потому что в этом году у нас на показах было втрое больше народу, чем в прошлом!» А председатель жюри очередного Венецианского фестиваля, объявляя результаты, заявит: «Фильмы, которые мы тут посмотрели, настолько хороши, что вполне могут соревноваться на любом другом мировом фестивале!»
Примерно это мы слышали на закрытии ММКФ. Такое ощущение, что организаторы и лично Никита Сергеич Михалков сами не верят в то, что Московский фестиваль имеет хоть какое-то право называться фестивалем класса А, и вообще очень удивлены, что он состоялся. Однако же вот, состоялся, и даже раздал призы, и даже позвал на закрытие Клода Лелуша с его новым фильмом «Железнодорожный роман», Доминика Пиньона и Даниэля Ольбрыхского. Более того, в начале церемонии закрытия, сразу после рекламы какого-то автомобиля, показали милую короткометражку Клода Лелуша из альманаха «Каждому свое кино».
В общем, если не вслушиваться в оправдывающуюся интонацию всех участников процесса и не вдумываться в то, что главный приз ММКФ в третий раз за последние пять лет получает российский фильм, может действительно создаться впечатление, что все с фестивалем хорошо.
Особенно хорошо с ним становится, когда на сцену выходит пофигист Кустурица и начинает называть Михалкова «братушкой» или когда Даниэль Ольбрыхский (которого никто не узнал), получая приз имени Станиславского «Я верю!», по-русски произносит проникновенную речь о Булате Окуджаве. Но общее ощущение от десяти дней фестиваля — что конкурсной программы вполне могло бы и не быть. Все равно никто не помнит прошлогоднего победителя. А знаете, почему? Потому что в прошлом году на ММКФ победил не российский фильм и у журналистов не было повода возмущаться, что московский фестиваль дает призы сам себе. А без скандала, хотя бы небольшого, победителей ММКФ запомнить невозможно.
Самое смешное, что нынешний призер — картина Веры Сторожевой «Путешествие с домашними животными» — ничем не хуже остальных конкурсных фильмов.
История о том, что может заставить женщину сесть в лодку с волком, козой и капустой (то есть на самом деле с собакой, козой и воздушным шариком), в меру метафорична, в меру искусственна и действительно хорошо сыграна. Джузеппе Торнаторе получил «Святого Георгия» как лучший режиссер. Напыщенный сладко-кровавый леденец о бывшей украинской проститутке, которая работает в Италии, хорош только тем, что здесь играет Ксения Раппопорт. От ни на секунду не замолкающей закадровой музыки, пусть и Эннио Мориконе, хочется сбежать. Оранжевый глянец счастливых воспоминаний героини мешается с ее порнопрошлым, потерянная дочь, украденные деньги, девять проданных разным людям детей — вымученная слезовыжималка единственного большого мастера, согласившегося дать фильм в программу нынешнего ММКФ. Народу такое должно понравиться — ему и понравилось, «Незнакомка» вместе с французской костюмной драмой Лорана Тирара «Мольер» получила приз зрительских симпатий.
Спецприз достался грузинскому фильму «Русский треугольник» Алеко Цабадзе с удивительной формулировкой: эта картина «отражает открытость ММКФ к обсуждению самых разных тем». То есть приз получил ММКФ за то, что взял в конкурс фильм о Чечне, и за то, что взял в конкурс грузинское кино.
А что фильм плохой — так это ничего, бывает, зато фестиваль хороший. Лучшей актрисой была названа Кирсти Стубо за роль в венгерском «Опиуме», а лучшим актером — Фабрис Лукини за роль в «Мольере». Приз ФИПРЕССИ вручили Ларисе Садиловой за фильм «Ничего личного» — историю случайной связи стареющего детектива и бабы, которую он прослушивает, камерная русская версия «Жизни других». Приз российской кинокритики получил Эрик Клаузен за фильм «Временное освобождение», в котором, по крайней мере, есть фантазия. Приз конкурса «Перспективы» достался литовскому фильму «Монотонность». Председатель жюри Фред Скепси сообщил, что единогласных решений не было, а совещались члены жюри очень долго.
А лучший фильм конкурсной программы — «Вива» Анны Биллер — получила всего лишь приз от журнала Vogue.
Еще на закрытии показывали мультфильмы молодых аниматоров, представивших возможные логотипы следующего ММКФ. В том числе совершенно безумный мультик Дмитрия Воробьевского, в котором «Георгий» из нынешнего логотипа приветствует гостей по-русски, его конь переводит все на английский, надпись «29» оказывается прибитой кривенько, и тогда змей помогает коню с переводом фразы «опять гвоздей не хватило».
«Нэйлз», — говорит он.
«Зей дыднт гот инаф нэйлз эгейн» — святые слова. Идеальная автобиография 29-го ММКФ. Он остается фестивалем лишь в том смысле, что это, если заглянуть в энциклопедию, «массовое празднество, показ достижений». Достижениями считаются платья присутствующих на тусовках дам и количество зрителей, сходивших в кино. Может, перестать морочить всем голову конкурсом, а честно показывать только программы «Московская эйфория», «Азиатский экстрим» и «Восемь с половиной фильмов»? И вручать участникам всех этих программ приз зрительских симпатий? Все равно лучшее кино на фестивале было внеконкурсным: японская минималистская драма «Лес скорби» Наоми Кавасе, знаменитое корейское безумство «Заложник» Джун Хо Бона, поразительный аргентинский оммаж немецкому экспрессионизму «Антенна» Эстебана Сапира (возможно, лучшая картина фестиваля), «День — ночь, день — ночь» Юлии Локтев. А все вот это — «Путешествие с домашними животными», «Незнакомку», «Ничего личного» — можно показывать в программе, которая будет называться не «Основной конкурс», а «Вот мы вам тут еще какого-то кино набрали». Будет смотреться гораздо лучше.
