В каннском отделении магазина FNAC (там торгуют музыкой и видео) вчера начали продавать сборник «Каждому свое кино» и распродали все, что завезли, за два часа. Фильмы из этого сборника вот уже неделю показывают перед началом сеансов, и по отдельности они гораздо выразительнее и сильнее, чем склеенные в двухчасовое кино. Похоже, у фильма просто не было достаточно талантливого общего режиссера, из-за чего «Каждому свое кино» сильно проигрывает как сборник. Зато DVD с этим сборником стал лучшим каннским сувениром шестидесятого фестиваля.
Хорошие люди, а что не умеют поставить себя на твердую ногу — так мы их за это и ценим, сами такие.
Андерссон на премьере вышел на сцену и как-то суетливо, заискивающе сказал, что вот, они три года снимали кино, и вот… это… ну, сняли. Если в начале фильма публика охотно смеялась на классических андерссоновских гэгах, то ближе к концу на тех же самых гэгах все вздыхали и растроганно улыбались.
На фильме-сюрпризе Каннского фестиваля, документальном расследовании Андрея Некрасова и Ольги Конской «Бунт. Дело Литвиненко», можно было улыбнуться лишь однажды — когда на экране Андрей Луговой предложил автору фильма чашку чая (с полонием или без — не уточнялось). В остальном «Бунт» совершенно серьезен и рассказывает вовсе не о деле Литвиненко. Все сравнения с Майклом Муром несостоятельны: если это и Мур, то гораздо более пафосный, гораздо менее веселый и более философский. «Бунт» — расширенная версия пятидесятиминутной картины Некрасова «Мой друг Саша», снятой для «Би-би-си».
На самый первый, рыночный показ «Бунта» набился полный, хоть и небольшой, зал, пришли и сами авторы — Некрасов и Конская. Перед показом Некрасов сказал, что не надо ждать от фильма никаких ответов, потому что его интересуют не ответы, а мотивы действий и общий контекст.
Так что подзаголовок фильма — «Мои показания» — гораздо больше отвечает сути ленты, чем название «Бунт. Дело Литвиненко». Получился фильм о России и о самом Некрасове. Хотя, на мой взгляд, с точки зрения художественной цельности самого Некрасова должно было быть либо чуть больше, либо гораздо меньше: кино балансирует между предельно личной историей — с кадрами из предыдущих фильмов Некрасова, с его воспоминаниями о студенческих годах — и историей России, и не всегда эти две линии поддерживают и дополняют друг друга. Некрасов пытается проследить за тем, как демократическое государство превращается в государство, где легитимной становится лишь ФСБ. Он говорит и о взрывах домов в Москве (его фильм об этом под названием «Недоверие», показанный три года назад на фестивале «Санданс», кстати, можно скачать в интернете), и о чеченской войне, выстраивая сумбурную, но довольно убедительную теорию заговоров. В фильм включены материалы, снятые Некрасовым и Конской с 1999 года: куски большого интервью с Литвиненко, разговоры с Березовским, с женой Литвиненко Мариной.
Главный принцип фильма — Некрасов никого прямо не обвиняет в смерти своего друга. Да, он высказывает крамольные идеи о том, что Путин в юности стучал на своих однокурсников и называл это «любить Родину», но режиссер впрямую не называет виновных в смерти Литвиненко.
Разве что саму систему. А ее в суд не вызовешь.
Дистрибуторы фильма заявляют, что интерес к «Бунту» всемирный, и это не удивительно. В ближайшее время в Канне ожидается пресс-конференция создателей «Бунта», обещают, что приедет Марина Литвиненко.
А вчера днем Некрасов с Конской давали интервью Reuters и BBC на пляже отеля под названием «3,14» — численное выражение числа пи.
Ну здец, что и говорить.
