Бабушка Россия

В Канне показали «Александру» и «Тринадцать друзей Оушена»

Фото: Reuters
Каннский фестиваль: показали сокуровскую «Александру» и «Тринадцать друзей Оушена» — туристки визжали уважительно.

Сокуровскую «Александру» можно смотреть по-разному. Можно как фильм о бабушке России, строгой, сильной, но с больными ногами. Она приезжает к внуку на войну, в военной части ее все очень уважают, она разговаривает с солдатиками, потом идет на местный чеченский рынок, знакомится с чеченкой, приходит к ней в гости. Говорят о войне. Молодой чеченец просит: «Отпустите нас». Россия отвечает: «Если бы все было так просто». Несложная метафора, сепийное солнце, тихое бормотание России. Можно смотреть «Александру» как фильм о бабушке-Вишневской, российской культуре слэш интеллигенции, которая приезжает к нашей армии, то есть силе и имперскости, и начинает учить ее жить. Наша армия заплетает нашей культуре косичку и отправляет ее восвояси. Можно смотреть это кино как метафорическую автобиографию: Александра Николаевна (очевидно, Сокурова) приезжает к людям и не учит их жить, а просто задает правильные вопросы, которые могут заставить их думать.

«Давно воюете. Привыкли? Нравится?»

Ну и, наконец, можно не заморачиваться и смотреть этот фильм как кино о бабке, которая приезжает в армию к внуку-офицеру. Армия настоящая (съемочная группа специально ездила в Чечню), но порой выглядит, как будто это декорация: похоже, кинематограф научил нас верить только искусственным построениям, настоящее кажется нам недостаточно достоверным. А может, виновата невыносимо пафосная музыка и плохо написанные диалоги, но иногда «Александра» напоминает советские телеспектакли. Зато Вишневская играет блестяще, а пацифическая направленность фильма достойна всяческого уважения. «Очень гуманистично, — похвалил сокуровское кино итальянский журналист, с которым мы стояли в киноочереди на »Скафандр и бабочку« Джулиана Шнабеля. — Очень пацифично, я бы даже сказал. Но с вашим нынешним режимом как-то я плохо верю этому фильму, ю ноу, миста Путин…»

Шнабель, кстати, снял один из лучших фильмов фестиваля.

Нью-йоркский художник-неоэкспрессионист, автор фильма «Баския», сотворил из реальной истории о паралитике смешную, нежную, визуально безупречную сказку. Ну да, публика, слегка стыдясь своих реакций, рыдает и смеется, смеется и рыдает. Но разве не этого мы хотим от кинематографа — мгновенного выплеска эмоций?

В программе «Особый взгляд» показали поразительное кино Хармони Корина «Мистер Лоунли», с Диего Луной, Самантой Мортон, Дени Лаваном, Леосом Караксом и Вернером Херцогом. И летающими монашками. И общиной имперсонаторов, где у Мэрилин Монро (Мортон) и Чарли Чаплина (Лаван) растет маленькая Ширли Темпл, а папа римский спит с королевой английской. И вообще обо всех несчастных людях, которые умеют летать без парашютов, но самолет, когда они в него садятся, падает в море и разбивается. Наиболее безумный фильм фестиваля.

Наиболее обидным фестивальным зрелищем стал фильм Фатиха Акина «С другой стороны» (по-английски фильм называется «На краю небес»).

Акин снимает трилогию: после первой части, «Головой о стену», посвященной любви, он сделал «С другой стороны», посвященную смерти. На очереди фильм, посвященный злу. В крайне запутанной, переполненной неслучайными совпадениями картине «С другой стороны» — сплошной мелодраматизм, несуразности, политические заявления и разваливающийся сюжет с большим количеством персонажей, постоянно ездящих из Бремена в Стамбул и обратно. Тусовка туда, тусовка обратно, но почему-то никому не в кайф.

Еще в конкурсе, помимо слабого «Дыхания» Ким Ки Дука и полупародийной трагедии Ли Чан-Дона «Тайный свет», ни с того ни с сего показали американское кино «Ночь принадлежит нам», с Хоакином Фениксом, Марком Уолбергом, Евой Мендес, Еленой Соловей и Нью-Йорком 1988 года. Речь идет о копах, наркотиках, семейных ценностях и русской мафии, Уолберг говорит по-русски, они с Фениксом братья и принадлежат к прекрасной семье, носящей гордую фамилию Грузинских. Все это вместе напоминает старые фильмы о страшных русских.

Господа, мы звери.

На премьере содерберговских «Друзей Оушена» присутствовал весь Голливуд и куча молоденьких японских туристок. Их, судя по звукам, было больше всего, причем девочки визжали как-то по-разному при виде Клуни, Питта и самого Содерберга. Визг по поводу Клуни был захлебывающийся, по поводу Питта — неконтролируемый, а Содербергу визжали уважительно. При виде Анджелины Джоли просто ахали. Балконы домов, выходящих на Дворец фестивалей, были забиты людьми, все они целились мобильниками в красную лестницу.

Вечерний показ «Александры» не смог собрать полного зала. А на утреннем показе сокуровского фильма сидящие рядом со мной французы счастливо хихикали все полтора часа просмотра. То ли были влюблены друг в друга, то ли им показывали комедию.