Сокрытие своего лица — занятие, древнее настолько, что откопать корни почти невозможно. Похоже, что масками пользовались неандертальцы до того, как возник биологический род Homo Sapiens, и почему бы не предположить, что другую личность себе способны придумывать лошади, собаки и кошки? Всякий, общающийся с животными, эту мысль вряд ли опровергнет.
Организаторы выставки в ГМИИ так глубоко не закапываются, и правильно.
Они ограничились тем, что считается искусством и не требует внимания палеоантропологов, тем более специалистов по богословию бессловесных животных. Выставка разделена на две части. Первая — «Маска как сакральный объект». Здесь то, как пользовались масками в дохристианских и вне-христианских культурных ареалах. Вторая — «Изображение маски». Тут — про то, как, перестав бояться прикрытия своей физиономии личиной, в Европе стали наряжаться невесть кем и танцевать куртуазные танцы под сладостные звуки клавикордов, viola d'amore и флейты.
На выставке получается следующее: у этих всяких, пляшущих под там-тамы и вой труб, сделанных из человечьих берцовых костей, — сплошной ужас. А нарисованные Антуаном Ватто precieuses, прикрывающие украшенные мушками личики кружевными веерами, — всего только капризные притворщицы. Маску отодвинут, мило улыбнутся и пойдут варить варенье. И фарфоровая статуэтка в маске — всего-навсего украшение торжественно накрытого стола. А Жак Калло что? Просто карикатурист, рисовавший птицеликих горбатых карликов, щебетавших на странных диалектах.
Это не похоже на правду.
На выставке в ГМИИ, желая искусство показать как искусство, совершили камуфляж понятий. Поверить в него трудно, так как маска до сих пор и везде остается действенным способом скрытия идентичности, если не ее подмены чем-то божественным и очень страшным.
В России всего-навсего менее четырехсот лет назад враги-двойники патриарх Никон и протопоп Аввакум жгли на кострах берестяные «личины», в которых плясали под вой дудок скоморохи. В Венеции ныне каждая третья лавка торгует карнавальными масками, похожими на те, что когда-то рисовал Калло. И считается, что карнавал в Безмятежной — это глуповатое и безопасное туристическое развлечение. На самом же деле японский или русский турист, увидев свое отражение в солнечно-лунной или птичьей маске в застойной воде лагуны, поймет: это не изображение маски, а натуральный ужас. Будь мы православными, агностиками, буддистами или фундаментальными магометанами, мы не всегда, взглянув в зеркало, можем ответить на вопрос: кто здесь?
Эта выставка — прятки, и не всегда аккуратные, так как за маской торчат уши, а в ее прорезях лукаво посмеиваются глазки прячущегося за следующей маской.
Но поскольку выставка все же не о философии скрытности, а про кокетливость камуфляжа, она вполне хороша.
На ней много поразительных масок, изображающих иные маски. Например, отличные буддийские ритуальные хари. И много картинок, так или иначе показывающих тех, кто, надев на лицо личину, не то преображается в лик, не то становится самим собой. Ведь Калло, рисуя замаскированных монстров и ангелов, по-честному рисовал то, что видел в не в дряхлом зеркале, а в своей голове.
