Есть несколько фактов о Чике Кориа, которые, хотя и неважны, проливают свет на его удивительную жизнь, карьеру и на то, что он будет играть в Доме музыки те два дня, что проведет в Москве.
Во-первых, Чик Кориа никогда не получал серьезного музыкального образования. Опять же что мы под этими словами подразумеваем: в консерватории он действительно не учился, начальные навыки ему дал отец, трубач, бэнд-лидер, игравший на радио еще во время Великой депрессии. Он же научил его нотной грамоте, познакомил со многими великими музыкантами, ставил пластинки и вообще научил тому, что лучше музыки нет ничего на свете. Потом юный Чик учился у Сальваторе Сулло, классического пианиста, жившего в Бостоне. Чик в разных интервью с нежностью вспоминал учителя, но подробно о нем не распространялся.
А дальше уже начались работа, концертная деятельность, записи — целый мир, в котором не нужно каждый день тратить шесть или восемь, или восемнадцать часов на занятия, гораздо больше напоминающие галерное рабство, чем творческий процесс. Где-то здесь есть ловкачество, пропущенный момент, «монтаж» — потому что без каторги не может появиться на свет по-настоящему свободный пианист, способный на самые тонкие оттенки и на мощную технику. Впрочем, сейчас это все уже не имеет значение — опыт, который уже и опытом-то не назовешь.
Наследие Чика Кориа не позволяет нам даже задуматься о том, сколько лет он играл гаммы — 6 или 16.
Или другой факт: молодость и лучшие годы Чика Кориа пришлись на шестидесятые годы. С возрастной точки зрения он современник Джимми Хендрикса и Дженис Джоплин, а с творческой — он играл, например, с Майлсом Дэвисом. Опять же это не тот случай, когда такого рода сотрудничество можно записать музыканту в плюс или в минус: он, в общем-то, самостоятельная и более или менее постоянная величина. Майлс Дэвис и 1968, скажем, год упоминаются в этом тексте просто как ориентиры, маяки: был человек одним из плеяды гениев, бесов-героев Достоевского, в великое время и, в общем, им и остался.
Хотя и после шестидесятых годов Кориа никуда не пропал: он ударился во фьюжн и играл джаз с элементами рок-музыки, дружил с латиноамериканскими музыкантами и пристально увлекся латино-джазом, занялся новой академической музыкой, написал концерт и даже произведение, в котором были не клавишные инструменты, а струнный квартет. Мало того, концерт его был исполнен и записан Лондонским филармоническим оркестром, причем Чик Кориа его не только написал, но и сам оркестровал, тем самым лишив работы специально обученного профессионала.
К тому же он саентолог.
Кориа был обращен лично Роном Хаббардом, родоначальником саентологической ереси. Он с ним дружил, был им очарован, читал его романы, слушал и пытался исполнять его музыку и заявил как-то, что Хаббард — настоящий человек Ренессанса, многогранный гений наших дней. Этот факт, конечно, не может не настораживать. На примере, скажем, Тома Круза мы можем видеть, как саентология в сочетании с артистическим темпераментом и любовью к пропаганде приводит артиста к катастрофе. Он начинает прозелитствовать, доводить всех этим до белого каления, публично опровергать слухи о собственных намерениях съесть плаценту в прямом эфире — и в конце концов его фильм проваливается в прокате, а контракт с одним из крупнейших развлекательных концернов оказывается столь же публично разорван.
Чик Кориа до этой стадии пока, кажется, не дошел, но у него все тоже очень серьезно: его последний альбом «The Ultimate Adventure» основан на одноименном романе Хаббарда. Его предыдущий альбом «To the Stars» — тональная поэма, основанная на другом романе классика «науки разума». «What Games Shall We Play Today?» подразумевают саентологическую концепцию игры, цель которой — радость и самоудовлетворение. Чик Кориа снялся в рекламно-документальном фильме «Ориентация», в которой рассказал, как саентология помогла ему обрадоваться и удовлетвориться, а также 45 раз быть номинированным на «Грэмми» и получить 12 статуэток.
Ну, и наконец важный факт: в этом году он приедет в Москву с Гэри Бертоном, столь же гениальным вибрафонистом, с которым они впервые записали альбом в 1973 году.
Это был «Christal Silence», «Хрустальное молчание», диалог двух по-настоящему талантливых виртуозов. Бертон, кстати, придумал способ играть на вибрафоне четырьмя молоточками, зажимая по два в каждой руке. Так гораздо труднее, но зато и возможностей для тремоло и сложных пассажей гораздо больше. Сейчас этот способ применяет каждый способный ксилофонист, вибрафонист или маримбист, но в свое время это была маленькая революция. Он же записал первый в истории джаз-роковый альбом, за два года до In A Silent Way Майлса Дэвиса.
Бертон с Кориа записали вместе несколько альбомов, много раз за эти тридцать три года выступали вместе, получили вместе четыре «Грэмми», и в общем это удача и счастье, что они приедут вместе, — две легенды в одном зале два дня подряд. А что при этом творится у них в голове — кого это в действительности волнует?
