Пьянка прошла в ресторане «Викинг» — на барже, оформленной в виде стремительного дракара. Хорошая мысль, но недодуманная. Баржа была намертво пришвартована. Лучше было бы, если бы она отправилась в ночное плавание по городу и пропала, как «Мария Селеста», — меньше позора.
Первые подозрения появились еще при входе. Не то чтобы их было много, не то чтобы они сильно бросались в глаза, но на барже были спонсорские плакаты и буклеты. Казалось бы, народные избранники в перерывах между решениями о судьбах страны должны пить на свои — так, для сохранения чистоты взгляда.
Первым на сцену вышел Юрий Родионов, замминистра обороны СССР по кадрам, ныне депутат. Генерал-полковник взял в руки банджо и сыграл джазовый стандартик с местными лабухами.
Это как в кино: в начале какого-нибудь «Сияния» все вполне благополучно и миленько, но адский блеск в глазах Николсона и некоторые детали намекают на грядущий ужас. Тут такой деталью был депутат Михаил Мусатов.
Красивый, краснолицый, с обширной талией, глава регионального отделения ЛДПР, из-за которого список ЛДПР был во время выборов 1999 года снят с регистрации, так как Мусатов забыл предоставить данные о принадлежавших ему трех «мерседесах», депутат произвел впечатление человека, который, выпив, теряет волю, начинает орать песни, вырывать микрофон у ведущего, обнимать Кобзона за плечи и орать слово «залупа» (очень характерный признак, кстати). Поскольку шансов на то, что кто-нибудь возьмет этого государственного мужа, доктора политических наук, кандидата психологических наук, профессора, академика за плечи и выведет освежиться, ничтожны, вечеринка обещала стать интересной.
Но вот на сцену вышел Любомир Тян. Любомир Индекович — член «Единой России», а значит, человек выдержанный и обходительный. Это он придумал всю эту штуку с поющими политиками, он уже два года организует клубные заседания и сам музицирует. Он спел нам две песни, как положено по регламенту: одну про любовь, другую про войну.
«Офицеры» Газманова стали, по всей видимости, неофициальным гимном исполнительной власти Российской Федерации.
Впрочем, на кораблике-то компания собралась так себе — ни одного главы фракции, ни одного министра, ни одного президента, да еще вперемешку с журналистами. Поэтому, очевидно, никто не встал, не уронил слезу и не растрогался, как полагается.
Вечеринка тем временем набирала обороты. На сцене появился Михаил Глуз, один из создателей Камерного еврейского музыкального театра. Он, правда, не бизнесмен, не политик, зато он спел песню о смерти русского человека на чужбине — посвящалась песня Собчаку. А в это время, а может быть, немножко позже (когда депутаты поют, время летит незаметно) в зале появился депутат Черепков. Улыбчивый, маленький, седенький борец с дальневосточной мафией и летающими тарелками, лидер партии «Свобода и народовластие» так и не спел. Он станцевал вальс с женой депутата Рогозина, оказался единственным в зале приличным танцором, но главное — одним только видом своим он внушает безотчетный ужас.
Ангел смерти так должен выглядеть — маленький, седой, голубоглазый академик, доктор философии, кандидат экономических наук, заслуженный рационализатор РСФСР, изобретатель СССР, экстрасенс и духовидец.
На сцене наконец наступила очередь депутата Мусатова. Он спел «Песню о друге» Высоцкого. Горловой хрип удался ему замечательно: больше было похоже даже не на Владимира Семеныча, а на папановского Волка из «Ну, погоди!». Ну и, разумеется, не обошлось без миленьких маленьких пошлостей: «На вершине стоишь бухой», «у таких не берут и тут у таких не сосут». А что? Все свои…
Тем временем в слегка закисшем уже зале началось легкое оживление. Анпилов Виктор Иваныч пришел на корабль с десантом из восьми пенсионеров. Одна старушка была в военной форме, с пилоткой и медалями. Вместе они сели в другом зальчике, стали пить вино, угощаться хамоном и петь революционные песни.
Выглядело это прекрасно: вальяжный, развязный Виктор Иваныч поет по-испански про кубинскую революцию, потом хором поют про командира полка: «В голоде и холоде жизнь его прошла», на столе сами понимаете что, из телевизора орет Black Eyed Peas, и солистка-блондинка просовывает через голубой экран обшитую стразами джинсовую задницу.
В основном зале тем временем продолжалось пение. Депутат Хинштейн спел какую-то оголтелую пионерскую песню андроповских времен, причем музыканты явно саботировали. Татьяна Рогозина спела поп-песни собственного сочинения. Генерал-полковник Родионов исполнил несколько песенок на языке потенциального противника с прекрасным твердым акцентом отличника советского вуза, Анпилов со своими старухами добрался до основной сцены и спел «Моя родина — Советский Союз». Он также поагитировал за проведение предварительных выборов — праймериз, но кто ж слушает трибуна? Во всех случаях на сцену выходил депутат Мусатов, подпевал, обнимал, танцевал, отбирал микрофон, доставал, улыбался, хохотал, шатался.
Главными шутками мероприятия были: президентом страны должен стать лучший политик-певец и почему-то Владимир Владимирович не поет.
Время от времени спонсоры вручали подарки. Главный приз дали Татьяне Рогозиной, грациозной певице и мужней жене. Ей вручили сертификат на фундамент, который достанется ей бесплатно, если она решит строить дом в этой фирме. Это уже нечто запредельное, надо сказать. Купи дом — фундамент получишь в подарок. Напоминает сразу два анекдота: «Подходите, дети, покупайте подарки» и «Купи шесть беляшей, собери собачку».
Апофеоз случился, когда на сцену вышел Кобзон.
Иосиф Давыдович был в прекрасной форме. Навечно окаменевшее лицо, милые шутки, необязательный конферанс, каштановая прическа, частушка: «И евреи, и армяне, и узбеки — все поют; распустили черножопых, жить спокойно не дают». Он спел эксклюзивный живой концерт для коллег, в том числе песню «Журавли» дуэтом с Мусатовым. Что ж это за человек такой, если его даже Кобзон остановить не может?
