Никто так не любит короткие биографии, как интерпретаторы и махинаторы. Чтобы стать оперетточной фигурой уровня тени короля Гамлета, потомственному морскому офицеру Петру Петровичу Шмидту понадобилось немного: прибыть на крейсер «Очаков» и поднять бунт, из-за которого он встретил свое сорокалетие на том свете. Шутить по этому поводу некрасиво, но, как видим, можно, особенно если актеру, изображающему Шмидта, приладить чапаевские усы, а восставших матросов заставить по чаплински быстро двигаться. Строчат пулеметы, взвевается красное знамя, — так режиссер «Золотого теленка» Ульяна Шилкина передает привет Сергею Эзенштейну (тут можно бы ввернуть про встречу эпох, но не будем).
После короткой пародии, служащей иллюстрацией к исторической справке, сюжет, очнувшись, возвращается в прежнее русло. Итак, воскресший для новых махинаций Бендер являет себя маленькому русскому городку, чтобы сколотить в нем команду изгоев и с их помощью осуществить давнюю мечту о нерусском городе Рио-де-Жанейро. Миф о рае, заселенном людьми в белых штанах, опять навеян клочком: вырезкой из «Малой советской энциклопедии». Но Остапу для разворачивания многоходовой комбинации этого куска вполне хватает, лишь бы не засидеться, лишь бы не строить социализм.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"pic_fsize": "15527",
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129465",
"uid": "_uid_529283_i_1"
}
Он больше не прикрывается стыдливо шарфом: шрам, оставленный предыдущим напарником, совсем рассосался; не надо больше оглядываться назад, можно гордо поднимать подбородок, шалить и выситься над коллегами – над не понявшим своего счастья Татаренковым, случайно назначенным на роль Балаганова, над Окуневым, загримированным под Паниковского, над заложником кулинарных шоу Назаровым, прикрепленным к «Антилопе-Гну» как шофер Козлевич. Усилием авторской воли все они сбиваются в большой плотный ком, который, уже стараниями сценариста и режиссера, становится идеально гладким – никого не выцепить, не оценить. Ком катится, шутки шутятся, текст – в угоду времени – растягивается на восемь поставленных в прайм-тайм серий. Парад заменен на парадную форму, должность командора (предводителя съемочной группы) упразднена – сериал продолжает цикл «художественных чтений», отличаясь от них разве что микроскопическими вставками мультфильмов.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 2,
"pic_fsize": "14201",
"repl": "<2>:{{incut2()}}",
"type": "129465",
"uid": "_uid_529283_i_2"
}
Пропавшие главы вернули и инсценировали. Осталось дожить, когда ради кино научатся восстанавливать пропавшие мысли.
Ильф и Петров, как и Шмидт, не пересекли цифру 40 и умерли в 39 лет – один от туберкулеза, другой на войне. Собрание их сочинений насчитывает несколько томов, но только два из них экранизируются с завидным постоянством. От проживших недолгую жизнь писателей интерпретаторы востребовали лишь плутовские романы о махинаторе.
При желании формальных поводов для экранизации можно придумать гораздо больше, особенно если не зацикливаться.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 3,
"pic_fsize": "16596",
"repl": "<3>:{{incut3()}}",
"type": "129465",
"uid": "_uid_529283_i_3"
}
Тяга к этому персонажу настолько сильна, что жанр как таковой уже давно значения не имеет. Неважно, в каком стуле лежат сокровища и когда Корейко отдаст деньги. В синхронном повторении цитат, в пережевывании любимых шуток кроется генетический код совокупной русской души. Бендер здесь участливая хромосома, помогающая даже человеку без чувства юмора хотя бы один раз почувствовать себя остряком.
