Г-н Воннегут, литератор в переводе Райт-Ковалевой, прикалывался к словосочетанию «норки нараспашку», которое (не сильно даже отвлекаясь от смысла, имевшегося там в виду) весьма удачно подходит и к описанию ситуации, имеющейся в данный конец ноября.
Все, казалось бы, стало видно — все тайные места государства, потому что такой вот удачный сезон: с бизнесом власть публично выясняет отношения, в АП весь год проблемы и оргвыводы с общенародным обсуждением, партии уже выговорились наизнанку. Все на виду. Даже правительство тоже разговорилось, хотя и в розницу. Все норки, в которых живет власть, оказались открытыми. И что?
Только, если бы все так и обстояло, после подобного проветривания все последующее сущее появлялось бы на свет в виде, подлежащем даже рациональному анализу. В самом деле, если уж все так совпало в своей публичности... Не могло же все так совпасть, если не было к тому каких-то весомых причин. Кали-юга закончилась, не иначе.
А вот ни фига между тем не прояснилось. Причем интересно: ничего вроде не происходит, но это «ничего» происходит как-то очень быстро. Какой-то оптический эффект. Думаешь, что просветление, а это всего лишь начинается насморк.
То есть некоторые потоки, управляющие всей государственной жизнедеятельностью, так и остались неопознанными. Что-то, несомненно, происходит, но не имеет ни цвета, ни запаха. Вывод: у общественности нет фильтров, чтобы это воспринять. Понятно, что все время туда-сюда перетекают некие потоки, но они даже не финансовые, а какие — непонятно. Воля к власти, что ли, булькает в каком-то их водопроводе.
Что обычно бывает в таких случаях? В таких ситуациях изобретают новые фильтры. А если окрестности семантически безвидны и пусты, тогда эти фильтры делаются из перечислений. Десять заповедей и т. п. Разумеется, произошло именно это. Одновременно в журнале «Власть» появился текст г-на Бутрина «Соблюдайте матросскую тишину», в коем приведены 10 заповедей, которые «фиксируют новые правила общения между бизнесом и властью», ну а г-н Грызлов сформулировал свои «Десять принципов экономической свободы» (например: «Отечественный потребитель нуждается в защите своих интересов» — «потребитель», не «производитель» — круто).
При этом некоторые пункты двух десяток совпадают, что, значит, как бы аргумент в пользу адекватности представленной картины, даже сразу двух картин. Но тут разница: г-н Грызлов излагает властную точку зрения на мироустройство — как должно быть (как ей бы хотелось, чтобы было), а «Власть» фиксирует точку зрения третьей стороны на взаимные чувства бизнеса и власти. Конечно, и третья сторона заинтересована в процессе, но она тут все же не прямой участник. При этом именно она задает стиль описания взаимоотношений двух остальных. Очень любопытно: у двоих отношения, а вот способ описания этих отношений — у третьего.
В этом и кайф. Как обычно? У каждого свой стиль, его определяющий. Власть говорит «бу-бу-бу», публицисты склонны к «ай-ай-ай», а футболист Евсеев и вовсе лаконичен. Бесхитростное самовыражение. А тут сложнее. Отношения-то — у власти с бизнесом, а как там и почему — могут объяснить вовсе не они.
Стебался ли г-н Бутрин в своем анализе? «О непогрешимости президента... Возлюби государство свое... О греховности бизнеса и искуплении грехов»? Да, возможно, что его намерения были не самыми академическими, и что? Закон единства формы и содержания никто указом не отменял, message ищет соответствующую оболочку, и, значит, именно вот такой язык описания и требуется теперь для представления отношений власти и различных частей общества.
То есть две стороны осуществляют то ли маневры, то ли войну, но карта местности — не у них. Так, в общем, всегда и бывает, но на фоне смысловой пустоты плацдарма данный факт выглядит особенно рельефным.
Так что весело. Стороны будут продолжать взаимно-противоречиво действовать, но лишь третья сторона будет понимать, что там у них происходит. Впрочем, не отменялась и другая максима, согласно которой во многом знании — многая печали. А как приятно обнаружить ее действующей лично в твоей жизни.
