Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Скоро все будет хорошо

19.11.2017, 10:30

Ирина Ясина продолжает рассказывать о судьбах своих сверстниц родом из 90-х

«Одинадцатый час», 1919 год W. Percy Day
«Одинадцатый час», 1919 год

Леночка, дочка советских инженеров, очень рано потеряла отца. Он умер, когда ей было пять лет. Мама вышла замуж второй раз. Отчим был прекрасным человеком, они всей семьей ходили в байдарочные походы и любили друг друга. Но опять беда — отчим умер от рака, когда Леночке было 14.

Реклама

Леночка помогала маме, отводила маленькую сестру в детский сад, а потому сама перешла из английской спецшколы в обыкновенную, но рядом с домом. В обычной школе ей не нравилось — мальчики при девочках ругались матом. Леночка была в шоке. Дружила по-прежнему со старыми одноклассниками. И дружит до сих пор.

Рисовала с детства. Кружок в клубе, кружок во дворце пионеров, фигурное катание, как у всех хороших советских девочек. Ездила сама, некому было провожать. На троллейбусе, на метро, пересадка на Площади Свердлова, третий вагон, вторая дверь, чтобы прямо напротив перехода.

Ключ на шее, суп на газовой плите.

Поступила в художественное училище. Школьная подруга позвала после ее первого курса в Историко-архивном поехать в Восточно-Крымскую археологическую экспедицию. Работали на раскопе за еду. Там познакомилась со своим будущим мужем.

Первая любовь, все прекрасно. В 20 лет вышла замуж и сразу же, как положено, родила дочку. Муж работал в школе учителем истории, а Леночка сидела дома с двумя детьми — дочкой и младшей сестрой-школьницей. Работала художником в кооперативах. Брала 20 одинаковых картонок: снег, пригорок, церковка, сосны — благостно. Или Левитан — речка, березки золотятся, церковка. Хозяин кооператива ее уволил якобы за прогулы. А на самом деле он на нее орал, а когда она попросила не повышать на нее голос, сказал, что это у него голос такой, а вовсе он и не орет. Как все хамы.

Леночка заметила, что это у него не голос, а воспитание подкачало. Вот и уволил.

Ближе к сорока родила еще дочку. Дочке было почти шесть лет, когда из-за ее отита сорвалась поездка в Крым на майские. В бассейн ходит — успокаивала себя Леночка — вот и отит. И синяков у Соньки было много — но она же на фигурном катании бьется. Леночка не видела, сколько синяков у других девочек из Сонькиной группы, а то бы забеспокоилась раньше.

А дочка болеет и болеет — вроде инфекция, потом воспаление легких. Забрали в больницу. Очень плохая кровь. Медсестра сказала Леночке, что тромбоциты всего 25. А сколько должны быть? Почти 300. То есть у ее Соньки «отдельно плавающие тромбоциты». Забрали в Морозовку — старейшую московскую детскую больницу. Увидев надпись «Онкогематологическое отделение», Леночка отказалась поверить, что это происходит с ней. С ней и с ее зайчонком. Оказалось — с ними.

Лена чувствовала себя яблоком, из которого выбили сердцевину.

Ребенка на кровать не брать и к ней в кровать не ложиться, палату мыть с хлоркой по часам, вне палаты носить маску… Вспомнила давно снившийся страшный сон — все гуляют с детьми, а она одна. Кто-то спрашивает — где Соня? А она отвечает — а Сони нет. Снился давно, но как все неприятные сны, вспоминается.

Плакать нельзя. При ребенке нельзя, дочь должна видеть, что мама весела и уверена в том, что скоро, очень скоро все будет хорошо. Плакать нельзя при старшей дочери, при муже, при матери — иначе они все рассыпятся на фрагменты. А горе выливать надо.

В случае Леночки горе вылилось в ее собственную опухоль. Лежала она после операции в больнице очень долго. Сонькину болезнь никто тоже не отменял.

Детские друзья, одноклассники по той самой английской спецшколе скинулись и купили Леночке «Жигули». Четверку. Не бог весть что, но возить Соньку в больницу дважды в неделю подойдет. Заниматься с инструктором по вождению было страшно, водить страшно — но надо! Леночка так вцеплялась в руль, что выступала кровь на кистях рук, через истонченную от вечных септиков и антисептиков кожу.

Многие лекарства нужно было покупать за свой счет. Денег не было. Друзья помогли сделать сайт. Организовали сбор средств на лекарства для Сони в социальных сетях. Леночка не понимала, как могут помогать совершенно чужие люди, которые не видели ни саму Соню, ни Сонину маму.

Но это доверие обволакивало и давало силы. Деньги собрали. Лекарства помогли. Соня вошла в ремиссию.

Про доверие… Она удивлялась, но сама была точно такая. Когда-то 17-летняя Леночка позвала переночевать в свою московскую квартиру попутчиков, соседей по купе, с которыми ехала из Киева. Семья перебиралась куда-то на Севера, в Москве пересадка, надеялись переночевать в гостинице. Лена уговаривала их взять ее домашний телефон на случай, если в гостиницу они не попадут. Совершенно чужие люди. Переночевали у нее. И поехали дальше.