Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Золотая девочка

18.12.2016, 10:56

Ирина Ясина о перестроечных судьбах своих современниц

Владимир Любаров, «Лоскутное одеяло», 1996 Владимир Любаров
Владимир Любаров, «Лоскутное одеяло», 1996

Дед Веры был совсем молодым человеком, когда переехал из Псковской области на Дальний Восток. Тогда крестьяне из центральных губерний Российской империи, согласно идее премьер-министра Столыпина, переселялись на восток, на необжитые, пустующие земли.

Бабушка была из Благовещенска, а Вера родилась в поселке Златоустовск Амурской области.

Место рождения говорит само за себя: кругом мыли золото, а где не мыли, там разрабатывали в шахтах.

Мама была маркшейдером, горным инженером, важнейшим человеком на шахте — она должна была указать направление пласта, то есть, говоря по-простому, куда копать. Отец был шахтером на той же шахте.

В университет Вера поступала в Иркутске. Сначала хотела на математический, но передумала, остановилась на физическом. Тоже не слабо. Вышла замуж за своего однокурсника, который был «сослан» родителями из Москвы в Иркутск к строгой бабушке. Родители надеялись, что так парень избежит плохих компаний. Родила двух девчонок. Потом они с мужем распределились в Зеленоград, получив московскую прописку.

Родители мужа могли многое, влиятельные были ребята.

Через некоторое время муж влюбился в другую, и тут цитата из Веры: «Я воспользовалась ситуацией и подала на развод». То есть не страдала.

Если Зеленоград, значит, оборонка. Вера работала в НИИ при заводе, а что изобретали, то нам неведомо. Военная тайна. Изобретенное сразу же и внедряли, да настолько успешно, что, защитив диссертацию, Вера в 31 год стала главным конструктором. Отвечала за весь НИОКР, кто помнит эту аббревиатуру. Кто не помнит — научно-исследовательские и конструкторские разработки. 300 рублей без премий в месяц. На оборонку государство денег не жалело.

Но они, деньги, тем не менее кончились. Вера почувствовала это по смежникам, предприятиям из Польши и Венгрии, представители которых приезжали все реже, а лица их несли печать тяжелой борьбы за существование.

Вера поняла, что физика не прокормит.

Поступила в Плехановский институт, одновременно работала и училась. Первую фирму основала аккурат под конец СССР. Фирма на том же зеленоградском предприятии производила и торговала так успешно, что голодуху начала 90-х Вера и ее коллеги встретили с долларами в карманах. На развал СССР Вера отреагировала спокойно, если не сказать с удовольствием. Мама ее в свое время училась в партийной школе в Хабаровске и много рассказывала дочке о полном несоответствии коммунистических идей их реализации.

Фирма богатела-богатела, а потом взорвалась изнутри: руководство что-то не поделило, к чему-то приревновало, в общем, со всеми бывает. Ушла. Потом закрутилось. Поработала в страховой компании, затем устроилась финансовым директором в контору, занимавшуюся переплавкой сдаваемого в утиль военного оборудования Западной группы войск и обогащением имевшихся в нем драгоценных металлов. Вера хихикает и говорит, что вернулась к тому, чем занимались родители — в итоге получались золотые слитки.

Перевезла старенькую маму с Дальнего Востока. Отец давно умер, еще когда Вера училась во втором классе. Возглавила городскую ассоциацию малого бизнеса.

Потом Вере стало не хватать двух дипломов о высшем образовании. Поступила на юридический.

Отучилась три года, стала работать: налоговые споры, поправки в Налоговый кодекс и т.д. Дотошная, въедливая и пробивная, Вера добивалась успеха. Через какое-то время ушла в адвокатуру и больше нигде не работала по найму.

В общем у деда, махнувшего на Дальний Восток, оказалась вполне достойная внучка. Сама бабушкой еще не стала. Обе дочери работают. Есть в кого. Ну и она по-прежнему вкалывает столько и так, что мужики завидуют.

Про себя говорит: обыкновенная перестроечная судьба.