Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Лена из «ящика»

20.11.2016, 13:44

Ирина Ясина о судьбах своих современниц, переживших лихие 90-е

Wikimedia

Росла девочка как девочка — обычная, с мамой и папой, в большом городе в российском Черноземье. Папа был строгий, баловал свою единственную дочку умеренно, даже краситься не разрешал. Пока училась в школе, Лена его слушалась, ну а как школу закончила, да еще в институт с первого раза не поступила, тут уж папины запреты стала нарушать.

В институт со второго раза поступила по маминой специальности — учиться на инженера-электронщика. В Советском Союзе эта специальность нужна была во всем, что имело либо секретный статус, а если повезет, то совершенно секретный.

В институте осознала себя красавицей, познакомилась с будущим мужем.

Подрабатывать ездила каждый год посудомойкой в пионерский лагерь в Кабардинку, что между Геленджиком и Новороссийском. Пионервожатой не пошла, в столовой день работаешь, день отдыхаешь, да и денег больше.

В одно лето, подзаняв денег у мамы и приплюсовав свое заработанное, поехала в портовый город Новороссийск покупать джинсы. Кругом социализм, джинсы продают из-под полы, в туалете, на рынке, торгующем кроликами, курами и прочей живностью. До сих пор помнит, как торговки польской косметикой рассаживались по туалетным дыркам, когда начиналась милицейская облава. Но джинсы купила. Отдала за них 150 рублей. И не жалко было, цены деньгам тогда особо не знала.

Окончила институт, на последнем курсе вышла замуж, распределилась в НИИ полупроводникового машиностроения и осчастливила работодателя двумя декретными отпусками подряд. Родив сначала сына, а потом дочку, вышла не просто на секретную, а на особо секретную службу. Где и получила кличку Звезда за каблуки, гордый нрав и крашенные в блонд волосы.

Звезда Лена ковала щит Родины аккурат до конца СССР.

Платить перестали как-то сразу. Щит Родины разваливался, а семья, привыкшая к хорошей жизни, хотела есть. Не увольняясь из своих полупроводников, Лена пошла в торговлю. Сначала торговала обоями. Элитными, тогда это казалось важным. Через полтора года случился 1998 год, магазин закрылся. Побродив безработной, Лена пошла торговать бытовой химией. Сарай-сараем, но торговалось в нем хорошо: оптом и в розницу — люстрами, шлангами, унитазами, химией.

Доторговалась Лена до высокой должности кассира и замдиректора по бухгалтерской части.

Где-то в начале 2000-х выяснилось, что совмещать материальную ответственность в торговле с формальной службой в «секретном ящике» нельзя, и только тогда моя героиня уволилась из ящика. Разругалась и с дядюшкой, хозяином торгового сарая. Следующим этапом была торговля аквариумами. Тоже элитными. Хозяин салона не угадал ни с местом, ни с товаром. Аквариумы не шли. Лена стала торговать белорусскими красками и была там коммерческим директором. Звезда, одно слово.

И вдруг все поменялось. В одну ночь. Красавица дочка попала в автомобильную катастрофу. Перелом позвоночника. Два года по больницам. Что чувствовала, чем жила — помнит, но говорить об этом не любит. Стоит какой-то блок. Жизнь разделилась на до и после. Лена забыла каблуки.

У дочери оказался железный характер. Пересев в инвалидную коляску, она выучилась водить машину, получила профессию и уехала в Москву.

А Лена поехала за ней — помогать во всем, жить ее жизнью, забыв о себе, служить той, что и раньше была родной и ненаглядной, но теперь все материнские чувства умножились в десятки раз.

Родились внуки. Она сидит с внучкой, а студенческий муж Андрюша — с внуком.

Дети работают. Все хорошо.