Пенсионный советник

Жизнь после всего

13.01.2018, 11:11

Дмитрий Воденников о том, после чего жизнь человечества может полностью измениться

Арт к компьютерной игре «Metro: Last Light» 4A Games/4A Engine
Арт к компьютерной игре «Metro: Last Light»

После Нового года все немного волы. Стоишь себе в хлеву, жуешь сено будней. И не знаешь, что некоторые животные не так уж давно были приручены человеком. Случилось это каких-то жалких 10 тысяч лет тому назад. Но знание об этом приходит к тебе не сразу. И тоже только через еду.

Реклама

Мы вообще многого про нее, еду (ну и питье заодно), кстати, не знаем. Вот, например, почему появилась традиция пить белое вино слегка охлажденным? Какое-нибудь вкусненькое шабли? Как увидим мы бутылку белого – сразу в холодильник. А почему?

Отвечаю.

А потому что в замках, где его пили (не в ваших малометражных квартирах!), средняя температура была не выше 15 градусов. Вот и сложилась эта антинародная традиция – белое вино охлаждать. Точнее, первые аристократы под нее и подстроились. Чего бы они тогда в своих замках в мехах ходили? Ну а красное вино они, понятно, ближе к камину ставили. Такие дела. (На самом деле, потому что белое быстрее портится, но это всё лирика.)

Поэтому вернемся к нашим волам. Недавно ко мне, после Рождества, приехала моя подруга. Не та легендарная Марианна, про которую теперь ходят легенды и которую все-таки приручил один пылкий танцор диско. (Как наш предок вышеупомянутую десятитысячнолетнюю корову.) А другая. Новая. Нынешняя моя подруга (Ангелина, ну назвали ее так, она невиновата) женщина скромная, набожная, у нее не забалуешь.

Зима. Вечер. Снег за окном. Сидит Ангелина такая, в платочке, в валенках, об очередных ужасах Гейропы стрекочет. Что, дескать, если кто хочет получить теперь там право на проживание, ему сразу под нос картинку однополой свадьбы суют. Если нос сморщится – прощай, европейская гринкарта. Если же нос наоборот радостно вздернется – то, ладно, так и быть: дадим тебе вид на жительство.

Или же про ужас расплачиваться безналичным расчетом рассказывает.

Женщина Ангелина Б., как уже была сказано, скромная, валенки с посконными носками никогда не снимает, вся в религиозных постных недоеданиях очередных — я ей сочувствую. Выпили мы с ней вина (один у нее грех и есть), о ее бывшей бурной бабьей судьбе поговорили, и потом захотелось мне оладьев. Да вот печаль. Ни молока, ни дрожжей – ничего. Только мука. Но моя новая подруга не унывала. Залезла в мой холостяцкий холодильник, поскребла там по сусекам (как та бабка, стряпающая колобка) и всё сделала. Молока не было – взяла остатки сыра. (Типа творожного, в картонке. Развела его в воде, чтоб видимость молока была.) Не было много муки – взяла две последние ложки, плюхнула. Яйцо. Соль, сахар. Всё. И уже скворчали они – приплюснутые – на сковородке.

— Ешьте! – сказала. И брякнула на тарелку.

Поел я, жадно глотая эти оладьи, как тот африканский слоненок, от которого наши предки к европейским коровам да быкам сбежали, запил вином, перевели мы дух – и вот заговорили о том, как же выживало раньше человечество. Когда у них ни холодильников, ни муки, ни творожного сыра в стаканчиках. И собственно, как оно, это человечество, выжило, когда все-таки из Африки вышло. И как там у них всё – ступенчато – развилось. (А те, не вышел, — остались дикарями.)

И вот к каким пришли мы выводам. (То есть, это я, конечно, про эволюцию заговорил и к выводам пришел. Ангелина Б. в эволюцию не верит, но, когда под рюмочку, то охотно слушает.)

… Дело в том, что взрыв (или скачок в развитии, по-научному) состоялся в нашей цивилизационной истории только тогда, когда люди стали доить коров. (Слышите? Слышите этот уже отзвеневший, было, рождественский бубенец?) Когда стали приручать глупых животных и возделывать безрадостные поля.

Это как у Цветаевой.

Сказавший всем страстям: Прости -
Прости и ты.
Обиды наглоталась всласть.
Как хлещущий библейский стих,
Читаю я в глазах твоих:
«Дурная страсть!»

В руках, тебе несущих есть,
Читаешь — лесть.
И смех мой — ревность всех сердец! —
Как прокаженных бубенец —
Гремит тебе.

Гремящий бубенец плохого не назвенит. К тому же и моя новая подруга оказалась не такой уж и дурой. Обратила мое атеистическое рассеянное внимание на то, что по христианской легенде именно тетки хоронили Иисуса. И что именно тетки как раз его первыми воскресшим и увидели. Так что почему-то именно бабам было дано видеть эти параллельные реальности штуки, а совсем не ученикам.

А уж когда мы с ней расстались и она уехала домой, то на нее вообще Святой Дух снизошел. Пишет вдруг мне вечером: «Я тут еще к нашему разговору вспомнила! К тому, о чем мы говорили с вами на кухне. Об одомашнивании зверей и о мгновенно начавшем разрастаться человечестве. Знаете? Мне показалось очень символичным то, что Рождество случилось именно там: в вертепе, в хлеву, среди этих заранее прирученных зверей. Как и то, что самого Христа впоследствии называли пастырем. Я не знаю, может быть, это куда-то пригодится вам, если вы станете писать о нынешних праздниках, рождестве и святках?»

Но мне не пригодилось. Потому что у меня своя психотравма была. Я как бы тоже переродился.

Случилось так, что на Новый Год я был, аккурат, в Берлине. В самом сердце Гейропы, с их однополыми браками и электронными карточками. И позвали меня друзья в новогоднюю ночь есть крокодила и кенгуру. Натурально! Есть у них такое кафе.

Так вот.

Я как отрезал кусок от порции, как в рот положил, так сразу взял салфетку (так еще в иностранных сериалах и фильмах показывают) и всё обратно выплюнул. Не смог с этим справиться. Ну не вынесла моя русская душа – кенгуру и крокодила есть. Как-никак крокодил Гена и милое сумчатое.

Помните, как уже у цитированной ранее Цветаевой?

И по тому, как в руки вдруг
Кирку берешь — чтоб рук
Не взять (не те же ли цветы?),
Так ясно мне — до тьмы в очах! –
Что не было в твоих стадах
Черней — овцы.

Есть остров — благостью Отца, —
Где мне не надо бубенца,
Где черный пух —
Вдоль каждой изгороди. — Да. —
Есть в мире — черные стада.
Другой пастух.

Вот и я лучше кирку в руки возьму, чем крокодила в рот.
Даже не уговаривайте!

Что же касается безналичного расчета и прочего безобразия, то, как в свое время наши предки стали возделывать поля и приручать диких животных, так теперь мы стали приручать ip-технологии, и это вполне можно сравнить с одомашниванием скота. И все тайные знаки (сияние звезд, мигание цифр в окошечке банкомата, привязанные дьявольским помышлением к телефону карты) указывают нам на то, что теперь нам нужно ждать пришествия нового мессии с иным нравственным законом и новыми правилами. Что мы теперь живем «после всего».

Собственно, и патриарх Кирилл так же считает.
И я с ним совершенно согласен.
Про Ангелину Б. и говорить нечего!

… Есть, есть другой пастух. Есть другая овца. И эта овца – крокодил.