Одноразовые мужики

У Маши был муж, Вован. В отличие от подвижной Маши, Вован – тормоз. Из тех, что копают от забора и до обеда. Маша приспосабливала его к жизни как могла. То грядки вскопать, то дрова порубить, то траву косить… На сложную плотницкую или слесарную работу он не годился. Иногда Маша отправляла Вована в Москву на вахту – работать на фабрике, за что ему платили пятнадцать тысяч в месяц, обеспечивая койко-место в общаге и питание.

Можно было работать три месяца подряд, но Вован выдерживал один, брал зарплату и возвращался домой – скучал.

Жили они вместе шесть лет. Спрашиваю Машу, где его взяла, она отвечает: «Ишь, какая любопытная!» Но рассказала. Когда Маша, сильно помятая городской жизнью, вернулась в родную деревню одинокой, подруга-одноклассница ей и говорит: «Нужен тебе мужик? Бери вон брата моего. Приватизируй». А брат этот после смерти родителей совсем стал пропащий. Жил один и пил.

Маша его первым делом свозила к доктору и зашила. Уж потом стала приучать к труду. И жили, ничего.

Маша дом отремонтировала, я ей унитаз отдала старый, но хороший, только бачок треснутый, она мне за это подсолнечник посадила по периметру участка. У Маши хороший огород, даже табак растет, а чеснок и девать некуда, были даже козы и куры, но куры несли совсем мелкие яйца, козу надо было доить два раза в день, а Маше некогда – у нее летом как раз клиенты: тому пол помыть, этим огород прополоть, за немощными приглядеть… В общем, порешила она и кур, и козу. Остался один Тузик, его можно и не покормить пару дней, если что, не околеет.

А так хорошо жили, Маша – не пьет и не ленивая. И Вован не пьет, он зашитый. Маша даже купила подержанный мопед, ездит на нем между деревнями, вместо шлема приспособила меховую шапочку, из цигейки, лихая.

Однажды приезжаю, спрашиваю Машу, как мужик ее, а она мне говорит: да женился он...

— Что значит женился?
— А так, молодую нашел. Я его на фабрику устроила, в яму. (Так между собой называют здесь местную фабрику, она от нас если по шоссе, то километрах в 18, а если лесом, то ближе, но все равно каждый день не находишься. Маша сняла ему там комнату, чтобы он на дорогу время не тратил.) А потом зову его домой – надо чеснок сажать, а он все не едет, то заболел, то другое что. А потом звонит и говорит – а я женился тут.
— На ком же? — удивляюсь я.
— На девушке, двадцать пять лет.
— Зачем же молодой девушке пятидесятипятилетний придурок, уж извините, парней, что ли, нет совсем?
— Да есть парни, — отвечает Маша, — но так он же непьющий.

И действительно, зашитый, покорный, прирученный. Чем не жених? Маша, конечно, переживала, но виду не показывала: «Чего там, мужики — они же как салфетки, одноразовые», но думала, может, вернется еще. Потом у Вована сын родился. Теперь обратной дороги нет.

Но одной трудно. Дрова нужно колоть, огород копать, траву косить, да и компании хочется, грустно и одиноко в деревне в темные осенние вечера, когда дождь да ветер.

Живет Маша на выселках, а там из соседей только Воробей, который сейчас всегда пьяный, да баба его, Надя, тоже редко трезвая. Ну и Надина дочь Катька, четырнадцати лет, школьница, только не школа у нее на уме, а обжимания с Колькой из далекого Заборья, тот здоровый парень уже, из армии пришел, но немного, как говорит Маша, дурак.

А у Нади Воробей уже третий муж. Первого она зарезала. Пили сильно, и он ее бил, велосипедной цепью. Ну и она его пырнула. В целях самозащиты.

Было это давно, молодую тогда Надю за убийство судили, но дали условный срок, потому что двое детей. Правда, детей потом взяли в детский дом, а Надю лишили родительских прав, но с детьми все оказалось хорошо, сына в Америку усыновили, а дочь сейчас в Москве живет, но с Надей они не общаются.

И второй муж, отец Катьки, умер. Замерз, когда в Новый год пьяный домой шел, упал в лужу у бани, заснул и не проснулся. Он тогда так сильно бухал, потому что вернулся с отсидки, а посадили его за драку. Воробей потом подвернулся, и он молодой, моложе Нади, и поначалу не очень пил, то есть пил, но делал перерывы, деньги зарабатывал, а сейчас уже почти не прерывается. Почернел. Уха одного нет, пилой отхватило в лесу, на заготовках, и глаза стали мутные. Пришел весной: «Одолжи денег на сигареты, — говорит, — я потом отработаю». Дала немного, раньше всегда отрабатывал, и делал все ладно, хорошо, красиво. А нынче и не видно его.

Маша Воробья не жалеет. Говорит, чего ему, плохо ли: его обстирают, накормят, мне бы так. А Маша все должна делать сама – и печную трубу починить, и крыльцо поправить. В общем, тяжело одной.

И вот на днях появился у нее новый мужик, не местный. Голова лысая, кожа дубленая, ручищи-кулачищи, прозвище Крокодил. Откуда взялся, неизвестно, Маша молчит, только вздыхает: мужиков-то нет. Увидев меня, Крокодил ободряет: «Входи, меня не бойся, не надо». Понимает, какое впечатление производит. Маша работает, а он рядом сидит. Курит. Умиляется на деточек, увидел пятилетнего мальчишку у дачников: иди, говорит, маленький, я тебе ручку поцелую.

Похоже, из тюрьмы он вернулся, такая вот калина красная.

Страшно за Машу.

Я был знакома с ее матерью. Много лет назад, еще в советское время, я работала в музее летним экскурсоводом, и мне временно дали комнату в квартире, где она жила. Звали ее необычным для здешних мест именем Венера, которое по деревенской привычке было сокращено на Верку. В наши места она приехала с мужем еще при колхозах, муж пастухом работал, но много пил (а как пастуху не пить-то, объясняет Маша), жену с маленькой дочерью бросил, завел другую семью, а потом и помер.

А Венера осталась, работала в бригаде, то есть как работала? С бригадиром ее мы недавно вспоминали: «Как же пили тогда! Я боялся только, как бы по пьянке себе чего не оторвали.С утра залезут в люпины и там выпивают. Много тогда пили, при советской власти». Сам он тоже пил, а вот теперь не пьет, потому что Бога нашел. Но это другая история.

В общем, тридцать лет назад мы жили в одной квартире с Веркой, и не могу сказать, чтобы это было счастьем.

Верка, любвеобильная, как богиня, в честь которой ей дали имя, нашла себе временного мужика.

Маши не было, она уже жила в городе, а в колхозе работали шабашники, крышу в коровнике крыли. Один из них сверзился с этой самой крыши и сломал ногу. Ногу загипсовали, работать он не мог, но возвращаться в родной городок к семье не торопился, а подселился к Венере.

С раннего утра, по холодку она отправлялась с трехлитровой банкой в шалман, покупала там кислое местное пиво и буханку черного. Дома они крошили хлеб в пиво и эту тюрю ели. Приходили в хорошее настроение, садились на балконе рядышком. В комнате громко орала радиоточка. Верка ласкалась к мужику: «Дедушко, подвинься-ка!..» Он, перекрывая радио, отвечал ей азартным ободряющим матом. Я высовывалась в окошко, требовала вести себя потише.

— С утра я могу хоть чего делать. Имею право.
— Да ради бога, только тихо!
— Ишь, устрица! – заводился мужик, но Верка его останавливала. Она была мирная, спокойная женщина, только сильно пьющая.

Как-то спросила я Машу, а что стало с Венерой, куда она делась. Так убили ее, ответила мне Маша. И рассказала историю, часть жутких подробностей которой я, честно признаюсь, опускаю. Но вкратце дело было так.

Лет пятнадцать тому назад Венера, тогда уже не молодая, но еще все же и не очень старая, выпивала у себя дома в компании двух алкашей, одного местного, другого заезжего. Нашли ее мертвой на следующий день. Она, голая, лежала посреди комнаты, в той самой квартире, каждый сантиметр которой я когда-то отскоблила от едкой грязи чистящей пастой «Гигиена».

Маша утверждает, что патологоанатом, делавший вскрытие, сказал ей, что внутри не оставалось ни одного целого органа, потому что она была изнасилована, и не просто, а самым зверским образом, палками, бутылками. Однако, как Маша говорит, местные следователи дело быстро закрыли, потому что мать одного из Веркиных собутыльников им заплатила. И самой Маше местные милиционеры будто бы тогда сказали, что если есть у нее деньги – будут расследовать, а нет – так сойдет.

Ну а соседи, в общем, считали, что все само к тому шло, и так бы скоро спилась до смерти или замерзла, не жалко.

А Маша к алкашам жалостливая. Однажды зимой одна из местных пьянчужек была сильно избита мужем и со сломанной ногой выползла из дома на улицу, там бы и осталась, но Маша нашла водителя, чтобы отвезти несчастную бабу в больницу. Заплатила ему, да еще и простыни свои отдала, потому что мужик машину жалел, запачкает, говорил.

Маша добрая. Сердце у нее мягкое, людям она сочувствует.

Так что, возможно, еще и из Крокодила человека сделает, поддержит, пожалеет, подлечит, глядишь, и он в хозяйстве сгодится, долгими зимними вечерами будут сидеть дружка с дружкой, чай с вафлями пить.

Не знаю, как она такой остается, как справляется с травмами и ушибами своей непоколебимой психики, но до сих пор не унывает, смотрит на мир открыто, радостно и беспечно. В общем, когда спрашивают, как наша страна еще выживает, как проходит через все испытания, я гляжу на Машу и думаю: вот как-то так.

Поделиться:
Новости и материалы
Доцент ВШЭ Дзгоева сообщила о праве некоторых россиян на выплаты за заслуги перед страной
Тренер «Спартака» Абаскаль обрадовался тому, что серия без побед над «Зенитом» не достигла пяти лет
Гоша Куценко пожаловался, что Константин Эрнст уже 15 лет не зовет его в проекты
Защитник «Зенита» Чистяков обратился к мобилизованным товарищам
Постпредство РФ: Гутерриш не имел полномочий делать от имени ООН заявление о референдумах
Подводный силовой кабель мог быть поврежден из-за взрывов на «Северных потоках»
Генерал Салюков: треть сбитой авиации Украины приходится на ПЗРК «Верба» и «Игла»
Стали известны условия контракта, которые «ПСЖ» предложил Месси
Пушилин: по линии фронта Краснолиманское направление остается самым сложным
В Москве в пятницу перекроют ряд центральных улиц и набережных
Тренер «Ростова» Карпин рассказал, о чем говорили его игроки после поражения от «Ахмата»
Пасечник назвал подписание договора о вступлении ЛНР в РФ самым знаковым днем
Полузащитник «Зенита» Мостовой о поражении от «Спартака»: пусть порадуются
Форвард «Спартака» Соболев после победы над «Зенитом» попросил подсказать дельфинарии в Астрахани
Беглов сообщил, что в Петербурге сформированы три добровольческих батальона
Наставник «Зенита» Семак впервые проиграл «Спартаку» в качестве тренера
ВВС Италии сообщили о тревоге в Польше из-за российских самолетов
Легионер «Спартака» Промес заявил, что счастлив в России
Все новости
Найдена ошибка?
Закрыть