Гробовое военное патриотическое

Алена Солнцева о том, как смотрится сегодня Россия через документальную камеру

Историю одинокой учительницы музыки, мумию которой нашли спустя 13 лет после смерти в однокомнатной квартире в поселке Тульской области, снял Валерий Отставных. Валентину Абрамову в 2008 году вынесли из квартиры два алкаша, которых милиционеры под это дело обещали отпустить из камеры временного содержания. Когда экспертиза не нашла следов насильственной смерти, ее похоронили на участке для невостребованных тел на сельском кладбище Кресты.

Этот фильм стал лидером зрительского голосования конкурса Артдоксеть, второго по значению конкурса фестиваля документального кино АРТДОКФЕСТ. Основной конкурс теперь проходит в Риге, где находится с 2014 года основная площадка этого смотра. В Москве потерявший государственную поддержку международный фестиваль Виталия Манского просто показывает документальное кино, снятое о России.

Поскольку о документальном кино у нас большинство не имеет представления, полагая, что именно его показывают по телевидению, когда надо рассказать о жизни известных актеров или о прошлом страны, я должна объяснить, что это такое.

Настоящий документальный фильм — не репортаж, и не расследование, и не просто хроника (даже если, как в фильме Сергея Лозницы, вам в течение двух часов показывают отреставрированные съемки с похорон Сталина).

Фильмом материал становится, если в нем есть авторский взгляд на мир. Для этого не обязательно самому снимать, но обязательно самому видеть. Настоящий документальный фильм всегда демонстрирует открытие явлений, ранее не замеченных. А поскольку фестиваль собирает именно качественное кино, всегда интересно посмотреть, что нового открывается лучшим документалистам сегодня. Это же процесс никем не контролируемый, нет никакого общего сговора, просто загадочным образом само время формирует настройку документальной оптики.

В 2007 году, когда фестиваль АРТДОКФЕСТ только начинался, мумия Валентины Абрамовой еще лежала в забытой всеми квартире рядом с немецким баяном и газетой с телепрограммой 1995 года, но ее уже вот-вот должны были обнаружить. Каким-то странным образом эти процессы совпали — документальное кино тогда буквально впервые вскрывало реальность. Но потребовалось еще 11 лет, чтобы над братской могилой невостребованной нашей соотечественницы был поставлен крест с ее именем. И сделал это режиссер документального кино. Иногда совпадения бывают символическими.

Сегодня фестиваль показывает совсем не такое кино, как в начале своего пути — куда более профессиональное, художественное, зрелое. И герои другие — тогда все с изумлением и как будто впервые увидели нищету и алкоголизм, умирающую деревню, бомжей, бандитов, малолеток, вдыхающих дурь на лестничных клетках, теток, вручную толкающих вагон с хлебом на свой полустанок, лица деревенских старух. Таков был самых распространенный визуальный ряд первых лет фестиваля.

Сегодня российский мир на документальном экране — если посмотреть на весь корпус фильмов — выглядит по-новому.

Сегодня молодая Россия марширует, разбирает автомат Калашникова, танцует с винтовкой, возлагает цветы к памятникам воинской славы, отдает честь, произносит присягу, носит военную форму.

В фильме «Акция», например, нам просто показывают агитационный поезд, он едет от Дальнего Востока до полуострова Крым, везет выставку трофейной техники из Сирии, останавливаясь на вокзалах больших и малых городов. В вагонах едут солдаты-экскурсоводы, обученные рассказывать про то, как эту технику с боем захватили, как было круто, как горели машины и как все взрывалось.

На остановках к ним подходят мамы с детишками, бабушки с внуками, с интересом разглядывают оружие, трогают, фотографируются на фоне минометов. Юнармейцы приносят присягу, играет военный оркестр, публика — женщины с колясками, пенсионеры, дети — смотрят концертные номера сопровождающих поезд артистов. Никаких выводов автор фильма Алексей Суховей не делает, только показывает — вот лица — разные: скучающие или старательные, озабоченные или расслабленные, человеческие и механические, а вот — ружейные стволы, гусеницы, броня. И просторы нашей родины, сменяющиеся за окнами поезда — снег, дождь, солнце, леса, горы, заросшие поля, бетонные заборы, вокзалы, улицы, фонари.

В фильме «Уездный город Е» режиссер Дмитрий Боголюбов возвращается в родную свою Ельню спустя много лет и видит все те же, знакомые с детства, памятники воинам. Только к жертвам Великой Отечественной войны прибавились жертвы Афганской, Чеченской.

В лесах незахороненные до сих пор останки советских солдат на свой страх и риск ищут черные копатели в надежде заработать на кусок хлеба — другой работы в городе нет, а найденные пистолеты и гранаты можно хорошо продать.

Если попадается скелет солдата — его зароют тут же, под деревом. Поставят крест из веток, не зверь же. Есть, впрочем, и официальные похороны — сотни одинаковых гробов с неопознанными останками складывают в яму штабелями — но под военный оркестр и казенные венки.

Память о войне вдохновляет и местную самодеятельность. Женщина-завклубом одна воспитывает дочь. Это непросто, но она справилась. Девочка-подросток в очках и с косой старательно поводит руками, поет про Катюшу, голоса нет, но зато есть дисциплина, послушание и пафос. Детсадовцы таращат глаза, внимая словам о долге перед Родиной.

Самодеятельность оказывается одним из сквозных сюжетов сегодняшнего кино, все поют и танцуют — в клубах, детских садах, в суворовских училищах, в сумрачных городах, где никогда не бывает солнца, в некрасивых поселках, где трубы проложены посреди дворов. Военная форма окончательно превратилась в национальный костюм. Девочки в крапчатых беретах и в гимнастерках, украшенных галунами, звонко отбивают ногами барабанную дробь. Чужой опыт, чужие воспоминания превращаются в механические движения и интонации. Нет никакой связи между экспонатами военного музея и разнокалиберными, толстыми и тонкими, вялыми и бойкими, красивыми и неприметными ребятами, но они послушно внимают автоматическим голосам своих наставников. Первое поколение рожденных в ХХI веке входит в жизнь.

После фильма закрытия фестиваля — «Государственные похороны», где публика имела возможность в деталях рассмотреть все, что происходило на официальном уровне в стране во время церемонии прощания с телом Сталина, лежащим в зимнем саду из венков и пальм в кадках, с Берией, застывшим в почетном карауле (его расстреляют довольно скоро), на балконе кинотеатра «Октябрь» какие-то молодые голоса внезапно запели «Вставай, страна огромная». Что имелось в виду, не знаю. То ли занятия самодеятельностью дали свои плоды, то ли чувства потребовали выхода. Но интересно, что жизнь наша так и не создала своих новых песен. Поем старые. О главном.