Пенсионный советник

Курсы кройки и житья

09.11.2018, 09:07

Семен Новопрудский о том, почему человека нельзя научить жить

… Трудно жить первый раз и с непривычки.

Как-то так получилось, что в последнее время я постоянно сталкиваюсь с повальной модой на «школы жизни». Разные люди, в том числе вполне благополучные, без долгов, видимых глазу тараканов в голове, неизлечимых болезней, с относительно нормальной работой, искренне пытаются «научиться жить». Стать абсолютно и навсегда счастливыми с помощью лайф-коучей, мотиваторов и прочих многочисленных разнообразных продавцов допинга смысла жизни.

Апогеем, конечно, стал недавний визит в Москву Тони Роббинса и реакция на эту гастроль артиста в социальных сетях. «Умные» люди вдоволь публично потешились над другими, «глупыми», которые зачем-то заплатили невообразимо гигантские деньги за якобы некачественную услугу.

Однако никто или почти никто из этих «умных» не ставил под сомнение саму возможность научить человека жить. Получалось, что Тони Роббинс делает это как-то плохо и неправильно, но есть те, кто может сделать хорошо и правильно.

Реклама

… На дворе 1989 год. Ташкент. Я, как обычно, утром еду на учебу в университет. И вдруг вижу, что все подъезды к нашим учебным корпусам перекрыты грузовиками. А все немалое пространство между грузовиками заполнено людской массой. Десятки тысяч идут практически нога в ногу в одном направлении, как крысы под дудочку крысолова. Что случилось? Война? Государственный переворот? Для ответа приходится влиться в толпу — все равно иначе в универ не попасть. Толпа сворачивает к местному дворцу спорта «Юбилейный». И сразу все становится понятно: ах, да, газеты же писали — к нам приехал САМ (капслок мой) Анатолий Кашпировский.

В одном из интервью Кашпировский тоже вспоминал об этих своих ташкентских гастролях: «Приезжаю в Ташкент. Прямо к трапу самолета постелили две ковровые дорожки. И милиция стоит, человек двести, по обе стороны. Я иду по этим дорожкам, меня садят в «ЗИЛ» и везут к первому секретарю ЦК партии. Мы с ним целый час разговаривали — квартиру мне там дали легко!» И вот еще: «В том же Ташкенте я давал по три выступления в день. И получил в итоге 650 тысяч рублей».

Хотя советская статистика врала безбожно, оценим среднюю зарплату в СССР в 1989 году в 160 рублей. Кашпировскому за три дня «сеансов» в заполненном дворце спорта перепало больше 4000 средних зарплат советского человека. Кашпировский не был лайф-коучем или продавцом счастья в буквальном смысле слова. Он был кем-то вроде народного целителя в ранге поп-звезды с прямыми трансляциями сеансов по ТВ.

Но эффект производил примерно такой же: помогал людям почувствовать себя счастливыми и здоровыми, заставляя принять на веру, что они здоровы и счастливы.

Рубцы после операций, которые якобы рассасывались у людей в режиме реального времени от одного его взгляда исподлобья и таинственных пассов руками, через два года рассосались вместе со страной. Десятки миллионов людей в одночасье узнали, как можно оказаться в другой стране и совершенно иной реальности, никуда не переезжая.

Идея наличия мест, институтов или практик, которые способный научить человека жить — одна из древнейших идей в истории человечества. Началось все практически с десяти заповедей — до христианства моралью и правилами жизни человечество особо не заморачивалось. Кстати, практически сразу с попытками научить человека «правильно» жить началось и высмеивание этих попыток. («Евреи, у меня для вас две новости, сказал Моисей, хорошая и плохая. Хорошая: заповедей всего десять. И плохая: прелюбодеяние вошло»).

Сейчас на роль учителей жизни в буквальном, прикладном смысле претендуют религии, дыхательные гимнастики, духовные практики, восточные единоборства, эзотерические учения, психологические тренинги, нейросети и искусственный интеллект.

В СССР совершенно официально, на полном серьезе, на уровне идеологического лозунга «школой жизни» для мальчиков считалась армия. Прямо так и говорили: «Армия — школа жизни». В принципе советская или российская армия (как, впрочем, и любая другая с всеобщей воинской обязанностью) может дать человеку примерно два житейских урока. Первый: «ты начальник — я дурак, я начальник — ты дурак». И второй: «приказы не обсуждаются». С таким же успехом школой жизни можно считать тюрьму и зону. Такая школа, возможно, пригодится вам на войне — хотя в случае ядерного конфликта и она не спасет. Но столь мудрый и глубокий опыт точно не поможет в повседневной мирной жизни. Если следовать ему буквально, семья, учеба, работа автоматически будут принимать форму казармы или тюрьмы.

Никакие технологии, тренинги, психологи, маги и колдуны, никакой искусственный интеллект не научат человека жить однозначно правильно. Не предскажут наперед все его поступки, победы и поражения. Не сделают его гарантированно успешным и уж тем более добродетельным.

Это невозможно потому, что каждый человек рождается и умирает в одиночку. Даже если вас расстреливают во время массового расстрела или вы погибаете в массовой катастрофе — это все равно лично ваша смерть. Никто не может ни жить за вас, ни умереть. Причем сами «учителя жизни» живут точно такую же собственную единственную персональную жизнь. Нет никакого объективного критерия ее правильности и безгрешности, не говоря уже о возможности заставить точно так же делать другого человека с таким же результатом.

Более того, человека невозможно научить жить еще и потому, что всякая человеческая жизнь — сложный непредсказуемый набор уникальных личных обстоятельств, а не только общих и совпадающих. Кроме непреодолимых физических и физиологических ограничений для любых попыток научить человека жить есть и моральные. Их 300 лет назад с предельной ясностью выразил французский писатель и философ Вовенарг (к слову, от рождения очень больной человек, обреченный на недолгую жизнь, он прожил неполных 32 года): «Пусть люди совершают любые ошибки себе во вред, лишь бы им избегнуть худшей напасти — подчинения чужой воле.

Если мы даже добровольно соглашаемся жить по чужой указке, это уже не вполне наша жизнь. Это уже не вполне мы ее живем. С другой стороны, человек за жизнь может поменять фамилию, пол, социальную идентичность, веру, не говоря уже о частях тела. И все равно остается самим собой, пусть и меняющимся. Все равно это одна жизнь одного человека, даже если так похожа внешне на несколько жизней разных людей.

Разумеется, спрос человека на внешнюю помощь в жизни был, есть и будет.

Разочарование в себе, неудовлетворенность, отчаяние могут сопровождать человеческую душу в любые времена. Это не зависит жестко ни от политического устройства вокруг, ни от достатка. Можем ли мы помочь друг другу жить лучше, правильнее и счастливее? Да, несомненно. Технологии могут сделать нашу жизнь удобнее. Медицина — здоровее. Наука и даже, как ни странно, журналистика (честная) способны помочь нам лучше разобраться в устройстве жизни и сути происходящих событий. Религия и психология — найти слова утешения и помочь смириться с неизбежным.

Возможно, когда-нибудь технологии сотрут границы между белковым и цифровым человеком. Но тогда уже жить будут какие-то другие существа, не те, кого мы сейчас привыкли называть «человеком» и кем являемся мы сами.

Пока же человек должен исходить из того, что уже по факту рождения он обречен жить свою собственную жизнь со своими ошибками и заблуждениями, своим опытом, своими результатами. И нет никакого универсального рецепта счастья и праведности.

Есть законы, юридические и нравственные. Есть принципы и ценности, признаваемые значительной частью человечества. Но их матрица не накладывается целиком на каждую человеческую жизнь, не покрывает ее без остатка — зазор все равно остается. Этот зазор и есть наша личная неповторимая судьба. Та, что отличает каждого из нас от любого другого.