Пенсионный советник

Скажи мне, кто твой враг

19.01.2018, 08:03

Семен Новопрудский о том, почему внешнюю политику РФ легко поменять на любую другую

Бородинское сражение, 1812 год Wikimedia Commons
Бородинское сражение, 1812 год

Недавно за просмотром свежей прессы вспоминал я, друзья мои, Генри Джона Темпла, лорда нашего Палмерстона. Ту самую знаменитую фразу из его речи в Палате общин ровно 170 лет назад, в 1848 году: «У нас нет ни вечных союзников, ни постоянных врагов, но постоянны и вечны наши интересы, и защищать их — наш долг». Иногда вместо «защищать их» на русский это переводят как «следовать им».

Реклама

На самом деле нет ни вечных государств, ни постоянных государственных интересов (хотя бы в силу изменчивости и смертности всего сущего). Но речь у нас дальше пойдет не об интересах. Говорить мы будем исключительно о врагах. И не британской короны, а Российской Федерации.

Сентенция лорда Палмерстона про отсутствие постоянных врагов идеально ложится на итоги традиционного опроса «Левада-центра», который так и называется — «Враги России». Его итоги были обнародованы на днях. Подобные опросы проводятся почти четверть века – с апреля 1994-го. Поскольку за это время российская внешняя политика существенно менялась минимум трижды, проделав путь от почти прозападной и проамериканской в середине 90-х до предельно антизападной и антиамериканской в последние четыре года, на то, кого россияне считают врагами, интереснее всего посмотреть в динамике.

Вопреки широко тиражируемой официальной точке зрения о «России в кольце врагов», 21% россиян сейчас считают, что врагов у нашей страны нет вовсе. Это много. Почти абсолютный рекорд. Больше — 22% — так думали только в апреле 1994 года, когда Россия пыталась стать полноценной страной западного мира, а люди были преимущественно озабочены выживанием на фоне экономической разрухи после краха СССР. Еще раз 22% отвечали «нет» на вопрос о врагах страны в августе 2011 года, на излете президентства Дмитрия Медведева, в давно забытую эпоху perezagruzka в отношениях со Штатами, отсутствия Украины в российских новостях и, тем более, телешоу, а также доллара по 29 рублей.

О том, что у России есть враги, сейчас заявляют 66% респондентов. Вроде бы много, две трети. Это конечно не 41%, как в 1994 году, но и сильно меньше максимума в 84%, который предсказуемо был достигнут в сентябре 2014 года, на фоне Крыма, Донбасса и уже ставшей тогда реальностью войны санкций.

При этом, что «все кругом враги», думают только 3% россиян: психическое здоровье нации выглядит не так скверно, как казалось в последние годы, особенно если регулярно смотреть телевизор.

Очень показательны ответы россиян на вопрос «Кого бы вы назвали врагами России?». (Можно было давать больше одного ответа). Тут, пожалуй, начнем с конца. Либералов, опять же вопреки официальной точке зрения, врагами считает лишь 1% россиян — меньше стандартной погрешности при таких опросах. «Русофобов и западников» — тоже 1%. «Оппозицию, пятую колонну, Навального» — 2%. К слову, те же 2% называют врагами «олигархов, банкиров», по 3% — террористов и коррупцию. Так что оппозиционеры и коррупционеры, по мнению самих россиян, жить нашей стране особо не мешают. Кстати,

«тех, кто стоит сегодня у власти» (именно так звучит формулировка ответа), врагами находят 4% россиян — выходит, и в этом опросе власть у нас побеждает оппозицию.

Впрочем, за исключением «либералов» (этим словом в России с недавних пор почему-то принято именовать всех оппонентов власти, независимо от их реальных взглядов), никаких внутренних врагов у нас по логике вещей быть не может. Нам ведь на протяжении даже не десятилетий, а веков усиленно внушают, что враги у России исключительно внешние. Что сами мы в своих проблемах нисколько не виноваты — это все чужие козни да происки.

Как же у нас обстоит дело с главными внешними врагами? Тут с гигантским отрывом лидирует кто? Правильно. Соединенные штаты Америки. Их называют главным врагом России 68% из числа тех, кто вообще уверен в наличии противников у нашей страны. Как «по телевизору сказали», так и думаем. На втором месте — с 29% — Украина. Тоже понятно. Про Украину среднестатистический россиянин ежедневно видит и слышит по всем каналам отечественной массовой информации даже больше негатива, чем про США.

«Европу, Евросоюз, Запад, отдельные страны ЕС» врагами считают 14% россиян — и это закономерное третье место. «Бывшие союзные республики СССР (Прибалтика, Грузия и т.д)» имеют «вражеский рейтинг» в 10%. То есть, по СССР у нас часть народа вроде бы ностальгирует, но бывшие «братские республики» при этом ненавидит. Постсоветские государства с отдельно взятой Украиной в рейтинге российской ненависти уступают только США.

8% считают врагами страны бывшего соцлагеря. По 6% — Германию и Англию. (Кстати, запрещенную в России организацию ИГ, под предлогом борьбы с которым Россия вмешалась в войну в Сирии, считают врагом нашей страны только 5%). И лишь 2% считают врагом Китай. Хотя китайские СМИ называют Россию «младшей сестрой» (ровно по такой же логике, по какой Россия в советские времена называлась по отношению к другим республикам «старшим братом»). И если от кого исходит реальная угроза нашему суверенитету, так именно от Китая, которому уже почти физически некуда девать население и который, в отличие от США, с нами граничит.

Что же получается, если посмотреть на отношение россиян к врагам страны в динамике?

Во-первых, мы как нация не имеем самостоятельных устойчивых представлений о конкретных врагах. Не пойман — не вор, не назван — не враг.

Кого назовет врагом пропаганда, тот и становится таковым в сознании масс. Начнем хвалить Запад и Украину в новостях и телешоу с той интенсивностью, с какой их сейчас ругаем, — и через небольшой срок то самое большинство перестанет считать их врагами.

Во-вторых, как только конфронтационный дискурс в государственной риторике, а также градус публичной политической агрессии немного ослабевают (что очевидно наблюдалось в России в 2017 году по сравнению с 2014-2015-м), тут же растет количество людей, считающих, что никаких врагов у России нет. То есть если искусственно не нагнетать, даже на словах воевать с миром мы не очень настроены.

В-третьих, народ не слишком верит страшилкам о влиянии внутренних врагов. И тут нашему народу не откажешь в здравом смысле: оппозиция даже номинально не представлена в российской власти как минимум лет 10 и уж точно не оказывает никакого влияния на принятие важнейших политических решений в стране. При этом относительно массовые мирные уличные акции протеста в конце 2011-го — начале 2012 года кажутся чем-то из периода «домонгольской Руси».

Все это накладывается на странное поведение сравнительно зажиточных россиян и элиты.

Почему-то они отдыхают, стараются учить детей, хранят капиталы, покупают недвижимость как раз в тех странах, которые проходят у нас по разряду внешних врагов. На Западе. А не, например, в дружественных Венесуэле, Сирии или хотя бы Китае.

Отсутствие в обществе четкой и ярко выраженной установки на конфронтацию с внешним миром при некритическом восприятии большинством населения любой информации и полном незнании реального положения вещей за границей позволяет безболезненно менять внешнюю политику России на любую другую практически в любой момент. Это и опасность, и преимущество. Нашему обществу не надо долго объяснять, почему вчерашний друг теперь злейший враг — и наоборот. Мы охотно поверим в любую официальную версию. В общем, прав был лорд Палмерстон…