Пенсионный советник

Воруем-с!

25.04.2018, 08:35

Анастасия Миронова о низовой преступности маленьких людей

20th Century Fox

Местный продуктовый магазинчик. Кассир разговаривает с постоянной покупательницей. «Совсем обнаглели, никак не нажрутся. И у них так же. Везде одно и то же», — обсуждает женщина очередные разоблачения коррупции Петра Порошенко. Меж тем прямо на уровне лица кассира висит камера наблюдения. Вторая направлена на кассу. Их установили года два-три назад. А сейчас возле кассы появилась еще и специальная машинка, которая отслеживает все купюру, попадающие в руки кассирши. И фиксирует на видео каждую банкноту. Потому что кассир сама ворует.

Реклама

В супермаркете неподалеку выходящих работников проверяют: щупают карманы, заглядывают за пазуху. Они тоже наверняка обсуждают последние новости про коррупцию, аресты губернаторов и миллиарды полковника Захарченко.

За теми, кто работает в гипермаркете в нашем ТРЦ, следит целая служба внутренней охраны. Своего рода управление собственной безопасности. Эти люди, которых на огромный продуктовый магазин приходится пять-восемь человек, досматривают сотрудников, разрабатывают такие их схемы взаимодействия с товарами, чтобы свести риски кражи к минимуму. И они, разумеется, также убеждены, что все вокруг обнаглели и воруют.

Кондукторы электрички, на которой я езжу, в последнее время стали походить на киборгов. В руках у них электронные машинки для выдачи билетов, а на груди висят массивные камеры наблюдения, которые направлены не на лица пассажиров, а на руки кондуктора — камера следит, сколько через него проходит денег. И висит почему-то не на всех. Вероятно, в РЖД и у их партнеров из пригородных путей сообщения тоже есть собственные службы безопасности, которые тестируют сотрудников и выявляют особо склонных к воровству. А остальных считают склонных умеренно. Потому что к каждому кондуктору приставлен охранник. Раньше я думала, что его единственная задача — охранять кондуктора с десятью тысячами рублей кассы. Но вот появились мужчины-кондукторы. Молодые, крепкие. А среди охранников все больше теперь женщин и пожилых. Кто кого охраняет? Оказывается, охранник в электричке не только стережет наличность, но и следит за кондуктором, чтобы тот не брал деньги без билета. В последний раз я ехала с толпой кондукторов в вагоне. Уже на подъезде к вокзалу они стали возмущаться очередным масштабным ремонтом. «300 лет стояло здание и никому не мешало. Это все для откатов. Никак не наворуют, придумали ремонт и деньги пилят».

И все с камерами наблюдения на груди, потому что иначе сами обманывают.

С кондукторами в автобусах тоже непросто. В Москве ввели турникеты, а в остальной России работают по старинке — по салону ходит кондуктор с машинкой для считывания карт и сумкой на груди. Где-то нет и машинок — люди до сих пор платят наличными. Но в Петербурге, например, появляется все больше автобусов, в которых нет ни кондукторов с машинками, ни турникетов. Знаете, почему? Ущерб от «зайцев» меньше зарплаты кондуктора и потерь от его воровства. Кондукторы воруют. Норовят не выдать билет или продать один по цене двух. А затраты несет перевозчик, ведь на большинстве российских маршрутов в городах работают сегодня частные транспортные компании. И вот кто-то из них сел и подсчитал. В Петербурге кондуктор зарабатывает 25-28 тыс. рублей. Около 12 тысяч уходит на налоги и соцвзносы с его зарплаты. За месяц на рейс положено 1,3 ставки кондуктора. Это 48 тыс. рублей. Потери от воровства по самым скромным оценкам составляют в день минимум 500 рублей. Или около 15 тысяч в месяц. И это в Петербурге, где у всех почти проездные карты и мало людей платят наличностями.

В городах, где транспорт не оборудован системой электронной оплаты, масштабы хищений огромны. Но остановимся на пятистах рублях в день. Итого примерно 63 тыс. рублей ежемесячно тратит перевозчик на обслуживание автобуса кондуктором. Делим на среднюю стоимость проезда и получаем 1800. Столько «зайцев» должны поймать в месяц в автобусе, чтобы покрыть расходы на содержание кондуктора. То есть 60 зайцев в день. Некоторые из перевозчиков решили рискнуть и сделать ставку на порядочность пассажиров. Судя по всему, риск оправдался, потому что автобусов без кондукторов у нас становится больше. И я, например, в таких автобусах не встречала людей, которые бы не платили. Конечно, Петербург — это не Мордовия и не Челябинск, здесь наверняка меньше безбилетников. Но и кондукторы воруют меньше, потому что через их руки проходит мало наличности.

Вообще, не помешает бы для нашего собственного развития подсчитать, какие потери несет бизнес на одних лишь мерах по защите от своих же сотрудников. О потерях экономики в целом страшно даже говорить.

Мы регулярно читаем данные о выводе капитала за рубеж, можем хотя бы приблизительно представить, сколько ушло в офшоры. В прошлом году, например, отток капитала составил больше $31 млрд. Это чуть больше тридцатой части доходной статьи бюджета за 2017 год. А в офшорах сейчас находится около 75% общенационального дохода. Мы также примерно знаем о размерах откатов в разных областях и приблизительные потери экономики от крупного воровства можем вообразить. Мы теряем много. Если вернуть эти потери и капиталы в бюджет, страна станет жить лучше. Не радикально лучше, но лучше.

А что насчет потерь от мелких низовых хищений? Кондуктор не пробил билет. Повариха в детском саду унесла бидон молока. Поставщик еды для детского сада продает плохой йогурт по цене хорошего. И все друг друга контролируют. На примере кондуктора автобуса и электричек мы видим, что здесь защита от воровства обходится в сумму, превышающую стоимость самой услуги: чтобы обилетить пассажиров трех вагонов, нужно платить кондуктору в месяц 30 000. И столько же — охраннику, который за ним наблюдает. Отчислять с их зарплат налоги и взносы. И еще вешать на кондуктора дорогую систему наблюдения. И держать контролеров, а также специальных учетчиков, которые периодически ходят по вагонам и считают реальную их наполняемость, потому что число пассажиров в вагонах почему-то никогда не совпадает с числом проданных билетов. И потому что своим родственникам и соседям кондуктор старается продать билет подешевле: человек проедет 100 км, а заплатит за десять. А так как кондукторов набирают из местных селений, там все друг друга знают.

Вы только подсчитайте — если бы по всей стране сократить 90% охранников в электричках и не покупать для кондукторов камеры наблюдения, только на зарплатах экономия составит 2,5 млрд в год. Сколько составов можно на эти деньги заменить? Или оборудовать, наконец, в электричках туалеты.

Смешно, когда пропагандисты отвлекают людей от проблемы, навязывая им совет «Начни с себя». Недоволен, что воруют в министерствах, — начни с себя. Возмущен богатствами депутатов — снова начинай с себя. Можно подумать, будто какой-нибудь высокопоставленный проверяющий станет меньше брать взяток, если поварихи в детском саду прекратят воровать пюре.

Но также смешны и поварихи, которые, отъев бока на краденой еде и отстроив на детских обедах дачу, вдруг возмущаются полковником Захарченко или сахалинским губернатором. Да я таких поварих и продавщиц встречала, что при попытке вообразить их сидящими в кресле хотя бы директора губернаторской столовой на глаза сразу слезы наворачивались — какой уж там губернатор?

У нас в соседнем поселке есть школа. Туда ходит много детей из бедных семей. При специальной справке их в школе кормят. Есть ребятишки, которые идут в школу только потому, что там дают обед. И я точно знаю, что есть учителя, которые даже при трехминутном опоздании такого ребенка не пускают его на уроки и отправляют домой, чтобы получить за него тарелку с гречкой и слипшейся хлебной котлетой. Зачем учителям столько гречки и котлет, из которых и без того украли почти все мясо, если они даже свиней не держат? Не знаю. Но в поселковой библиотеке иногда встречаю в разгар уроков цыганских детей. «Почему, — спрашиваю, — не в школе?» Дети отвечают бесхитростно: «Сегодня рыба в столовой — классная нас не пустила». Понимаете? Она выставила детей за дверь, в журнале отметила как присутствующих, заказала на них обеды и забрала. Причем школа маленькая, все дети наперечет. И поварихи, и завуч видят, что пятерых нет, а еду на них отпускают. И почти каждый день они встречают этих детей в поселке. И дети им также честно рассказывают, что ради рыбы или отбивной учительница не пускает их на урок. И ничего! Ничего не происходит!

Я бы смело сказала, что в нашей стране среди людей возраста 35+ воруют все. Даже интеллигентный тихий человек, прогуливаясь по дачному поселку, непременно стащит плохо положенную соседом линейку или кусок шифера — пригодятся. Воруют много. Как-то вопиюще много. В XIX веке это было терпимо. И даже в СССР на повальное воровство смотрели сквозь пальцы: времена стояли страшные, да и жизни другой никто не видел и уже и не помнил, что за железным занавесом жили сотни миллионов людей, которые могли себе позволить без всяких последствий обронить кошелек.

Сейчас — другое дело. Мы окрепли, цивилизовались, побывали за границей и знаем, как должно быть на самом деле. Поколение молодых уже не ворует так ожесточенно и тяжело смотрит на вороватость родителей, бабушек и дедушек. Можно уверенно сказать — в России стали воровать меньше. Впервые, наверное, за всю ее историю. Потому что кому воровать? В тех же кафе, в ресторанах, в модных маленьких магазинчиках работает все больше молодежи, студентов. У них двух-, а то и пятилетний «шенген» в паспорте, кроссовки из лимитированной коллекции и сапфировые брекеты. Они не будут воровать котлеты.

Даже в электричках кондукторами теперь стали работать молодые парни с хорошими стрижками. Эти не продадут соседке билет за 50 рублей вместо 250-ти.

Они — спасение и надежда. На людей более старшего возраста надежды нет — слишком медленно облагораживаются. На совсем юных, которым сегодня по 15-17 лет, тоже надеяться не стоит — становление их происходит и будет происходить в условиях застоя, завинчивания гаек и падения доходов. Они, как и их родители, и бабушки с дедушками, станут приноравливаться к действительности, потому что уже сейчас видят, как исхитряются их родители, а спустя несколько лет и сами вступят на тропу выживания. Сегодняшние школьники и первокурсники — испорченное поколение. То, что 20-30-летние завоюют, молодые откатят назад. Чтобы не воровать, нужно успеть пожить в свободе и сытости. А у нас так пожили только люди, которым сегодня 20-35 лет. Нас несколько миллионов, и мы не сможем многое изменить.

Тем более что процесс окультуривания россиян перекрывают мигранты. И не нужно делать кислых лиц — к нам приезжают работать из отсталых стран, где люди все еще борются за каждый доллар и где процветает азиатское байство и взяточничество. Если присмотритесь, то увидите, что в магазинах у нас больше контролируют гастарбайтеров, а не россиян. А на маршрутках азиаты до сих пор порой ездят по двое: водитель крутит руль, а на пассажирском кресле часто сидит партнер. Он ничего не делает — просто сидит и следит за водителем, он считает, сколько тот принял денег. В Таджикистане, Киргизии, Узбекистане нельзя и шагу пройти, чтобы тебя не попытались обмануть. С одной стороны, люди там гостеприимные, а с другой — каждый на базаре норовит продать тебе гниль втридорога. Для нас жизненное кредо «Не обманешь — не проживешь» ушло в историю, сегодня его исповедуют только отсталые мамонты, а там это все еще норма. И мало россиянам самим исцелиться от недуга — потом придется ждать, когда от него излечатся иммигранты.

Помимо вороватости собственной натуры у нас имеется другая проблема, свойственная всем странам с мягкой иммиграционной политикой — мы импортируем понижение культуры. Впрочем, россиянам еще далеко до вогулов, у которых наказание за воровство не было предусмотрено, потому что они считали, что пойманный вор наказан уже тем, что его поступок стал известен. Нам бы самим перестать воровать. Когда котлеты будут гарантированно оставаться в школьных тарелках, тогда и о мигрантах можно подумать.