Страна заборности

режиссер, публицист

Судьбу искушать вредно. Каждый знает. «Любить его или не любить? — подумала я. — Вот бы мне знак какой!» Стоило только подумать, сразу и возник этот забор. Страшный, высокий. Не полтора метра, согласно закону. А все три. Возник вмиг. Я проснулась — он стоит. Прямо как Берлинская стена, которая тоже возникла в один день.

Забор уходил за горизонт. Он был железный, серый. Не покрасишь, не отвернешься. И такой депрессивный... Ни словом унять, ни платком утереть. Спустя тридцать лет совместной жизни соседи по даче вдруг решили отделиться. Да не рабицей. А воздвигли железный занавес. Хлоп!

Что такое забор? Забор — это воплощенное «нет». Ироничный ответ судьбы на мой дурацкий вопрос. Довольна ли ты, дура такая, ответом? Если и есть где-то в природе выраженное, манифестированное «нет», его зримый образ, то это забор. Всеобъемлющий символ. Кто-то пошутил: «Россия — страна заборности, а не соборности».

От Европы, будь она неладна, хватит ею уже нас попрекать, россиян отличают две вещи — заборы (мы их ставим везде, где были без них свобода и простор) и тапочки (мы их насильно надеваем на гостей). Крохотные нерадостные куски земли, не особенно плодородной, от этого становятся еще уже и грустнее, превращаются в ячейки и куриные жилища. А гости наши становятся еще ниже и закомплексованнее. Сразу вдруг окультяпятся и сникнут. И в ноги дует. А когда тебе в ноги дует, ты уже не гусар.

Грузинского классика Гурама Дочанашвили в России знают не особенно хорошо. Его роман «Одеяние первое» — о тоталитарном государстве, впрочем, пальцем не указано, о каком именно. Может, о Грузии? Ну да бог с ним, с государством, а вот есть в романе один любопытный эпизод. Любил маршал Бетанкур собирать у себя знать на большие пышные приемы, с придворными тенорами и балеринами, — пыль в глаза пустить.

Вся знать страны разодета в пух и прах. В пух и прах... но в тапках. Роскошная обувь должна быть оставлена за массивной дверью. Как говорил сам маршал: «Не очень-то станешь террористничать в шлепанцах».

В тапках даже самый большой лихач, заговорщик и вольнодумец становился беспомощным и о бунте думать уже не мог. Хитро!

Замечу в скобках, что литературного маршала переплюнули нацисты, которые, по свидетельству Виктора Франкла, деморализовали и дегуманизировали узников концлагеря тем, что заставляли делать изо дня в день работу, лишенную смысла: заключенный весь день рыл яму, а вечером ему приказывали ее зарывать.

«У них» же заборов нет, «у них» в гостях буржуи шлепают прямо в обуви по хозяйским коврам. Мы же гостя сразу унижаем: накормим, а унизим. Душевностью фирменной обволакиваем — и забор ему в нос!

Высоцкий этот парадокс описал иначе, но, в сущности, сказал то же самое: «Двери настежь у нас — а душа взаперти». Двери, впрочем, у нас тоже о больших замках.

Живем мы на шести сотках. Не могу сказать, что этого катастрофически мало. И по четыре сотки людям давали в советское время. Спору нет, живем друг у друга на голове. Чихнул — добрый сосед скажет: чтоб вам быть здоровым! Икнул — сосед покраснеет. Целуешься — сосед возбуждается. В общем, тесно, видно, слышно, стыдно. У соседа девочка-подросток врубает Филиппа Киркорова, громко, громко. Я его не то чтобы не люблю — достойный певец. Но просто, когда я его слушаю, всякий раз думаю: «А не пойти ли удавиться?»

Получали мы шесть соток в 1984 году, я тогда ребенком была и дачу ненавидела, потому что по дороге на дачу я пережила самое страшное унижение в своей жизни. Автобус №512 ходил два раза в день. Перевезти он мог за раз 40 человек. То есть всего 80. А народу каждый раз утром в субботу на маршрут №512 набегало человек четыреста. Но рейсы все равно не добавляли. Все было продумано и спланировано в плановом государстве. Ибо спланированы были не рейсы, а спланирована была очередь.

И при чем здесь матрешка? И зачем здесь медведь? И много ваша шапка-ушанка говорит о русской душе? Тапочки, заборы и очередь — говорят.

Первый автобус отходил в восемь утра. Мы, семья профессиональных сов, приезжали к автобусу в семь утра и занимали очередь. А без пяти восемь поближе к голове очереди начинали собираться разные крупные мужчины, и на лицах у крупных мужчин была какая-то тайная мысль. И когда автобус подходил, крупные мужчины раскидывали всех к чертовой бабушке и молча, сопя, лезли внутрь. Тем не менее каждую субботу родители поднимали меня в шесть, чтобы к семи занять место в очереди и успеть к восьми быть из нее вышвырнутым. Если уж нельзя было получить место в автобусе (место в жизни), то хотя бы этот час — с семи до восьми — можно было урвать себе место в очереди.

Я стою в очереди, следовательно, я есть. Советско-картезианская максима.

С крупными мужчинами мы никогда не дрались, а смиренно отлетали взад и покорно заходили внутрь, когда всё уже сидело, отвернувшись к окошку. Всё то, что крупнее да локтястее, имело право на посидеть.

Весь Советский Союз стал для меня очередью к автобусу №512 без права сидеть. Я не любила Союз. Я не любила дачу.

В СССР все было разбито по ячейкам, покрашено охрой и прибито рабицей. Подвал — нельзя. Один поставил — замуровали. Нет, человека оставили снаружи — нечто звери? А подвал — замуровали. Другой сделал третий этаж — снесли. Кругом — охра и рабица.

Потом Советский Союз взял и спрятался, притаился, как будто и нет его. И я полюбила дачу. Я любила сидеть на границе участков (без всякого забора) и смотреть на закатное солнце. Вечер наступает не тогда, когда заходит солнце. Вечер наступает тогда, когда вдруг становится тише. Все жужжалки, сопелки, гавкалки вдруг затихают. Становится тише, и оседает в человеке муть. От такого умаления звуков не может не улечься на душе. Свежий воздух, закатное солнце, отрицательные ионы. В общем, Землю — крестьянам! Свежий воздух — горожанам! Женщинам — мужчину! Горбатым — могилу!

И тут вдруг все то, что я так люблю, отнял забор. И неожиданно — как же я раньше этого не замечала? — выяснилось, что заборы-то стоят уже повсюду, на всех участках нашего садоводческого товарищества стоят, высоченные, глухие. Наш участок оставался последним. Их же не было в Союзе... Они появились сейчас. Их понаставили граждане новой России. Отцы семейств, честные мещане. Понатыкали.

Только я не буду говорить такую пошлость, что это они так отделяются от государства. Этого вы от меня не услышите.

Поделиться:
Картина дня
Новости и материалы
«Вашингтон» Овечкина одержал сухую победу над «Детройтом»
РИА «Новости»: радиоперехват переговоров показал, что ВСУ понесли тяжелые потери
CNN: число жертв урагана «Иен» во Флориде превысило 40 человек
Reuters: в Буркина-Фасо группа военных совершила государственный переворот
Шайба Панарина помогла «Рейнджерс» обыграть «Нью-Джерси»
Актер Сорбо призвал США помогать пострадавшим от урагана американцам, а не зарубежным странам
Reuters: авария на «Северных потоках» может стать крупнейшим выбросом метана в истории
Профессор Сафонов рассказал об индексации ряда выплат с 1 октября
В Госдуме назвали логичным решение IIHF вернуть Россию в элитный дивизион
Politico: заявка Украины на вступление в НАТО стала неожиданностью для Белого дома
Посол России рассказал о демарше недружественных стран на конференции ЮНЕСКО
Kyodo: корабли КНР вошли в зону спорных островов в Восточно-китайском море
Чемпионка ОИ Иванова поддержала решение Минспорта создать бронь российским спортсменам
Премьер Британии Трасс пообещала устранить первопричину энергетического кризиса
Футболист «Спартака» Маслов заявил об отсутствии эмоций после победы над «Зенитом»
Доллар и евро по результатам торгов на Мосбирже укрепились и перешли к росту
Тренер Трефилов заявил, что «Спартак» обыграл «Зенит», не смотря на «поливание помоями»
Минобороны Японии: КНДР впервые в истории провела четыре испытания ракет за неделю
Все новости
Найдена ошибка?
Закрыть